Уильям Кинг - Космические волки: Омнибус

— А тебя не было шесть дней, — сообщил Кром.

Верховный жрец покачал головой. Почти невероятно, что прошло столько времени, ведь он находился на той стороне считанные минуты. Тогда, если самозванцем был «даргурский» Гримнар, он почти неделю мог убеждать Космических Волков в том, что является их настоящим повелителем.

Повсюду вокруг них, держа оружие наготове, стояли воины, невероятно рисковавшие ради спасения товарищей. Выглядели они мрачно, и лица их казались застывшими, ибо вкус победы у них на губах только что сменился горечью пепла.

— Один из наших Великих Волков — самозванец, — произнес Ульрик. — Если бы я не прошёл через портал, он мог бы обмануть нас.

«Даргурский» Логан Гримнар указал на своего визави:

— Или же враг решился на эту уловку лишь после того, как мы расстроили его планы. Если он не сумел открыть проход отсюда на Фенрис, следующий лучший вариант — посадить кого-то из собственных приспешников управлять Клыком.

Логан Гримнар с плато обнажил клыки.

— Ты носишь мой доспех и держишь мой топор. Скажи, на месте хитроумного демона ты оставил бы подобные вещи настоящему Великому Волку или передал бы их в руки своему шпиону?

— Есть надёжный способ различить их, — внезапно заявил Убийца, становясь между Гримнарами. — Пусть Вангандюр, волк Крома, обнюхает вас обоих. Демон может обмануть чутьё фенрисийцев, но киберволка ему не провести.

Магистры ордена нахмурились, услышав предложение Ульрика. Первым ответил «даргурский» Великий Волк.

— Мы оба настолько пропитаны вонью Хаоса, что я удивлюсь, если он различит нас по запаху.

Тут Логан Гримнар из-за портала расхохотался.

— Хорошая попытка, но тебя провели, — сказал он двойнику, — ведь Вангандюр — не киберволк, а громовой волк!

— Я знал, что ты не запутаешься в своих волках, — подтвердил Убийца.

Резко повернувшись, он ударил самозванца по руке, которой тот уже заносил Топор Моркаи. Поддельный Гримнар издал нечеловечески яростный вопль, и украденное обличье начало сползать с него потёками искажённой плоти. Выскочив из доспеха Великого Волка, Перевёртыш обернулся извивающимся клубком пустотной материи и захлестнулся вокруг шеи Ульрика. Но стянуться он не успел, так как настоящий Логан поднял своё оружие с земли и обрушил магический клинок на врага. Бесформенная голова демона слетела с плеч и приземлилась среди менгиров, где и испарилась. Отросток, душивший верховного жреца, утратил плотность и, содрогаясь, постепенно исчез. Пустая силовая броня с лязгом рухнула на древние каменные плиты.

— Думаешь, он мёртв? — спросил Убийцу Кром.

— С демонами так просто не скажешь, — покачал головой наставник.

Внутренне он сомневался, что Перевёртыш сгинул. Наверное, тварь просто сбросила личину, в которой больше не нуждалась.

Логан Гримнар сердито глядел на собственный доспех.

— Присвоить моё лицо — это ещё ладно, но присвоить мою броню — это уже слишком. Мне придется чистить её десять дней, чтобы избавиться от смрада!

Подняв глаза, Великий Волк улыбнулся воинам, которые так далеко зашли и столь многим рискнули ради него.

— Давайте отправляться, братья! — объявил Гримнар. — Слишком долго я не вдыхал запахи Асахейма и не наслаждался вкусом фенрисийского мёда!

Пока Космические Волки уходили из чужацкого храма, уводя с собой раненых и унося мертвых, Ульрик то и дело посматривал на груду камней, под которой они схоронили павших вульфенов. Почему-то ему казалось неправильным оставлять их здесь.

— По-моему, ты встревожен, старый друг, — сказал Убийце магистр ордена, заметив, что тот смотрит на кромлех.

— Они были нашими братьями по оружию, — ответил Ульрик. — Мне не по душе, что мы бросаем их тут.

— Это были их охотничьи угодья. И труды их здесь ещё не окончены, — Великий Волк неловко повёл плечами в одолженном ему доспехе.

— Вульфены от нашего геносемени? Они — сыны Русса? — спросил верховный жрец. — Удалось ли тебе объясниться с их вожаком?

Логан Гримнар медленно кивнул.

— И что ты спросил у рунического жреца?

— Спросил, не из Тринадцатой ли они великой роты. Он ответил, что Тринадцатая — это легенда.

Великий Волк пристально посмотрел Ульрику в глаза.

— И легендой они должны остаться.

Лорд Убийца кивнул, в последний раз взглянув на кромлех.

— Да, они — легенда, — произнес он.

Мои ноздри скривились от вони — вони, заметной даже в этом пристанище отчаяния и горя, похожей на прилипший сгусток кровавого пота, который никак не соскоблить.

— Имя, — вновь спросила я, гадая, сможет ли он ответить.

Прислонившись к стене камеры № 7897 и распластав руки ладонями вверх, он смотрел куда-то мимо меня.

Я смотрела на него, заставляя себя следовать протоколу. Котеас захотел бы узнать все детали, а я, как и любая вменяемая женщина, не хотела его разочаровывать.

Заключённый был ужасно истощён. Его щёки запали как у трупа, униформа обвисла. Я видела, как из-под рваного бронежилета выпирают рёбра. На груди висела наспех пришитая эмблема полка «Клинок Крида».

Такая же эмблема была на униформе каждого из заключённых. Нелепое название, впрочем, всё в этих людях было нелепым. Храбрые, но глупые…

А есть ли разница?

— Назови мне своё имя.

Камера была такой же, как и остальные: ржавые металлические стены, освещённые грязным светильником-люменом. Жаркая, душная каморка пропиталась человеческим отчаяньем.

Сколько же веков её использовали? Сколько мужчин и женщин оказались в заточении в лунной крепости Котеаса без надежды на спасение и избавление? Я заметила, что никто не пытался выцарапать на стене имена или хоть как-то показать, что они там были. Возможно, так бы поступили заключённые в другом месте, где у них бы осталась какая-то надежда вновь увидеть солнечный свет. Но это были владения Котеаса, и узникам даже не нужно было говорить, что их дни сочтены. В мрачные залы лорда-инквизитора приводили немногих: тех, кто был проклят или узрел проклятие, тех, кто знал слишком много или знал слишком мало.

— Ты ещё можешь служить. Даже теперь. Назови мне своё имя. Это послужит началом.

Я знала имя заключённого. Его звали Маттиас Морбах. Также я знала, что он был сержантом 345-го Кадийского Бронетанкового, и что его жена и семья находились на Ульторе перед его уничтожением. Как знала и то, что вскоре после этого он вступил в Клинок Крида. Вероятно, туда его привело горе, ведь в Морбахе, в отличие от многих, не было видно наивного идеализма.