Дэн Абнетт - Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус

Стихать…

Стихать…

И наступила тишина, на секунду ставшая для меня всем.

А потом снова надвинулось безмолвие, и мольбы о пощаде начали подбираться к моим губам.

Так всё и продолжалось, пока я не утратил последние силы, и секунды между молчанием и какофонией не стали единственным, ради чего стоило жить. А потом, когда уже не хотелось жить и ради них, я вспомнил о железных шипах на ладонях.

Но в последний миг, пока биение сердца стихало, смягчалось, становясь чистой тишиной, они пришли и насильно вернули меня к жизни.

Кто-то из них положил ладонь мне на голову, пока другие руки поднимали меня. Пальцы, лежащие на моем скальпе, состояли из тёплого, резонирующего металла.

— Теперь ты понимаешь? — спросил голос, вибрирующий в черепе. — Теперь ты слышишь это?

И я ответил:

— Да. Я… я понимаю.

Лазвыстрелы пронзили воздух над ним, заставив броситься наземь, шлепнуться лицом в мягкую грязь. Набрав полный рот вязкого месива, юноша ощутил его насыщенный вкус с оттенками химикатов, медленно распадавшихся в стоячей воде. В ушах не смолкал резкий треск энергоразрядов; подняв голову, он увидел пляску света в клубах тумана.

— Осколочная!

Чёрный грязевой фонтан взмыл над болотом в десяти шагах от него. Опадающую жижу пробивали лазвыстрелы, оставляя за собой струйки пара.

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

Сквозь шум перестрелки слышались голоса, но юноша не узнавал их. Все они казались охрипшими, исторгнутыми из пересохших глоток. Все они выдавали внезапный и абсолютный ужас своих обладателей.

— Кастюран! Горд! Кто-нибудь!

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

— Медик!

— Где они?

— На левом фланге!

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

— Не вижу их!

— Медик!

— Прямо впереди!

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

— Трон Священный…

— Медик!

В перестрелку включилось ещё что-то — нечто крупнокалиберное, нечто, принявшееся вздымать пласты сырого грунта градинами металла.

Он держал лазган, но оружие уже наполовину ушло в грязь. Шлем куда-то делся. Нужно было двигаться. Факт. Несомненно. Уверенность, словно добела раскаленное железо, пронзила его хребет.

Юноша внимательно слушал во время обучения, прошел всю необходимую подготовку и тщательно обдумал всё, что могло случиться в зоне боевых действий — зоне, по которой они шли уже неделю и видели трупы своих предшественников. Он пытался понять что-то важное по их скрюченным позам и взглядам пустых глаз. Он прочел бы и выданные руководства, но не мог — не умел читать. По всем правилам ему надлежало оставаться на месте, действовать как часть отделения, ждать приказов от офицера и не выпускать из рук лазган.

Всё, кроме последнего, сейчас оказалось бессмысленным. Следование правилам помогло бы, разве что, выбрать кусок болота, на котором его прикончат.

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

Юноша перекатился, скользя по чёрному месиву и тяжело дыша сквозь зубы. Шум перестрелки становился всё громче, на него сыпались комья земли, люди по-прежнему кричали. Мир сжался до узкой полоски над болотом; неоновые иглы прошивали воздух прямо у него над головой.

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

Перевернувшись, он посмотрел вверх. Небо стягивала сетка, сплетенная из ярких лучей.

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

Перекат слева направо, слева направо — всё время слева направо.

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

Он снова перевернулся на грудь, и мир вокруг сжался. Крики и выстрелы звучали на заднем плане его сознания, словно далекие удары молотов по металлу.

— Отступаем!

— Стрелять по готовности!

— Моя рука! Я потерял руку!

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

Юноша заметил полуразрушенную кирпичную стенку, вырастающую из грязи в десяти шагах перед ним. В десяти шагах.

Снова заговорила та крупнокалиберная штуковина, добавляя низкие ноты к потрескиванию лазвыстрелов.

Десять шагов.

— Они идут!

— Что?

— Мне кажется…

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

Тарахтящий перестук тяжелого оружия ослаб и умолк на время.

Подобрав ноги, юноша поднялся с земли и, пригибаясь, бросился к цели.

Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…

Сердце превратилось в кулак, бьющий по ребрам. Нечто ударило его по ногам, словно кнутом — колющей, обжигающей болью.

Юноша добрался до обломков стены, пока позади что-то кричали знакомые голоса. Перевалившись через кирпичную кладку, он прижался к земле и пополз вперед. Теперь он сумел разглядеть врага — слева, на краю рощицы расщепленных деревьев, мерцала неровная линия дульных вспышек. Кто-то перетаскивал оружие с толстым стволом, поблескивавшим в свете лазвыстрелов. Увидев это, юноша неловко поднял лазган, его пальцы соскальзывали и задевали предохранитель.

Прицел, смотри в гребаный прицел.

Он посмотрел, подождал, вдохнул и выстрелил. Лаз-заряды унеслись к рощице, и деревья выплюнули клубы пара вперемешку со щепками. Раздались новые крики, огонь противника ослаб, и тут же кто-то перевалился через стену вслед за юношей. Сперва он услышал тяжелое дыхание, а затем треск лазвыстрелов прямо над ухом, вздрогнул, выругался, и его палец соскочил со спускового крючка.

Кто-то появился из-за деревьев; юноша разглядел охряную униформу, заляпанную грязью, и ярко размалеванное лицо, состоящее из покрытых швами рубцов. Оно казалось почти комичным, но здесь никто не шутил — разве что жестоко.

Секунду юноша наблюдал, как разрисованный человек резво пробирается вперед, пригибаясь к земле, а кривые ножи у него на поясе подпрыгивают и бренчат о пряжки. Затем по кирпичной стене прошлась короткая очередь.

Пригнувшись и перекатившись, юноша поспешил сменить позицию. Разрисованный человек уже был намного, намного ближе, и стали заметны маленькие каплевидные кусочки костей, свисавшие на петельках с покрытого швами лица. В руке врага оказалась крупная, тускло-зелёная сфера, и чека от неё уже поблескивала серебром в грязи. Подняв лазган, юноша нажал на спусковой крючок.

Ничего.

Опустив взгляд, он увидел мигающий красный огонёк на ствольной коробке оружия, предупреждающий об опустевшей батарее. Лазган неизвестного бойца, присоединившегося к нему у стены, тоже замолчал.

Подняв голову, юноша увидел, как размалеванный человек бросает гранату, и резко пригнулся. Тусклая сфера врезалась в мягкую почву за стеной, слева от него.

— Свят…

Граната взорвалась, и ударная волна сотрясла юношу так, что он стукнулся головой о приклад лазгана. На спину ему осыпались какие-то влажные комочки; в ушах звенело; он дышал.