Грэм Макнилл - Орден Ультрамаринов: Хроники Уриэля Вентриса

— Действительно, внутри есть пилот. Эл'эсавен — блестящий офицер, чья репутация безупречна.

— А эта машина — его… броня?

— В некотором роде — да, хотя это больше чем просто броня. На вашем языке было бы лучше всего назвать ее боевым скафандром.

— Не говори с… этим! — потребовал Перджед. — Разве ты не понимаешь, что происходит?

— Адепт Перджед, держите себя в руках! — прикрикнула Микола Шонаи. — Совсем уже совесть потеряли.

Перджед развернулся на каблуках — ярость придавала сил его дряхлому телу.

— Совесть? Я? Ты заключаешь договор с ксеносами, глупая, глупая женщина! Они здесь не ради переговоров, они захватчики! Открой же наконец глаза, чтоб тебя!

Куделькар почувствовал смутную тревогу от его слов и снова повернулся к Аун'раю:

— Мои военные советники говорят, что у вас есть и другие солдаты на Павонисе, это правда?

Тау улыбнулся — по крайней мере, Куделькар именно так истолковал его мимику.

— У нас есть… легковооруженные разведотряды на Павонисе, это правда. Обычная мера предосторожности, понимаете? Учитывая нетерпимость вашего общества к другим видам, я решил, что будет благоразумно убедиться, что Павонис готов к моему прибытию.

— Я не уверен, что чувствую себя спокойно, учитывая, что в моем мире присутствует ваш вооруженный контингент, — заявил Куделькар, в душе которого поднялись сильное отвращение и гнев.

Аун'рай шагнул к нему, но на пути встала его мать.

— Не смей трогать моего сына. Не касайся его даже единым пальцем, слышишь?

— Мама! — прошипел Куделькар, но скрытый смысл сказанного ксеносом все сильнее пробивался через образовавшуюся в его мозгу завесу. Щемящее ощущение чего-то неладного все росло, и он покосился на угрожающую махину в боевом скафандре, замахнувшуюся на адепта Перджеда.

Это был солдат-пришелец, высокого ранга и происхождения, а бизнесмены не приводят вооруженных бойцов на переговоры. В нем закипел гнев, и желание Куделькара говорить с пришельцами растаяло, как сон. Он помотал головой. О чем он вообще думал? О переговорах с ксеносами? Да это же просто смешно.

С этой мыслью последние следы производимых над ним манипуляций рассеялись, и он увидел, что Лортуэн прав.

— На самом деле, — продолжил он, — я считаю, что присутствие ваших войск на Павонисе оскорбительно для нас. Это мир, принадлежащий Императору, и ваше присутствие здесь означает начало войны.

— Куделькар! — закричала его тетка. — Нет! Подумай, что ты говоришь. Подумай о Павонисе!

— Я и думаю, Микола. Я говорю то, что ты давно уже должна была сказать, и что я сам должен был бы сказать, если бы этот ублюдок не контролировал мой разум!

Куделькар выпрямился и выпятил тощую грудь.

— Аун'рай, ты враг человеческой расы, и ты нарушаешь волю Императора, власть и милость которого управляют Галактикой. Ты должен покинуть эту планету и более не возвращаться, или познаешь всю мощь гнева Империума.

Аун'рай вздохнул.

— Очень, очень жаль. Я был склонен полагать, что вы согласитесь на сотрудничество с нами ради Высшего Блага.

— Тогда рад разочаровать тебя, — заявил Куделькар, пронзив свою тетку ядовитым взглядом.

— Я привык ожидать от вашего вида подобной узости взглядов, но надеялся, что на этот раз будет иначе, — сказал посол. — Но не совершите ошибку; Павонис будет частью Империи Тау. Было бы лучше, если бы вы это приняли и стали частью будущего этой планеты, но теперь я вижу, что вы так же зашорены и полны ненависти, как вся ваша эгоистичная раса.

— Видишь, Микола? — зашипел Лортуэн Перджед. — Видишь подлинное лицо этих ксеносов? Они пришли не сотрудничать, но завоевывать!

— Вы ошибаетесь, адепт Перджед, — сказал Аун'рай с легким оттенком сожаления, — но для мирного решения уже слишком поздно.

Словно в подтверждение этих слов один из кружащих кораблей тау взорвался и полетел с неба, пылая и переворачиваясь в воздухе, пока не обрушился в озеро с оглушительным плеском.

Внезапность взрыва сработала, словно в бочку с прометием выстрелили из огнемета.

Куделькар поднял взгляд и увидел грохочущий голубой корабль, мощный и неповоротливый. Его пушки изрыгали шум и свет, и губернатор понял, что в жизни ничему так не радовался.

Кровопролитие, которым эта встреча уже давно запахла, разразилось. Скитариям Куделькара уже не терпелось сразиться с тау, они наконец дали волю своим воинственным побуждениям, и случилось сразу несколько вещей.

Боевые скафандры принялись палить, и облаченный в бронзовую броню скитарий с имплантированными пушкой и гранатометом открыл огонь. Один из лаврентийцев повалил Куделькара и его мать на землю, и воздух взорвался канонадой.

Куделькар зажал уши ладонями, спасаясь от оглушительного шума. Один из боевых скафандров рухнул, его верхняя половина превратилась в дымящуюся развалину от попадания нескольких гранат. Оба скитария, воя от восторга, яростно выпускали смертоносные очереди.

Куделькар откатился, когда вступили ранцевые лазганы, и стрелы лазеров промелькнули над головой. Его мать пронзительно кричала от страха, и Куделькар увидел, как Микола бросилась на землю и в панике поползла к дому. Лортуэн Перджед свернулся калачиком, заткнул уши и прижался к земле.

И тут боевые скафандры открыли огонь.

Три лаврентийца погибли на месте: слепящая огненная буря разнесла их в клочья. Их тела буквально перестали существовать: конечности оторвало от туловищ, которые практически растворились под дождем из осколков. Уцелевшие разбежались, но, к их чести, продолжали сражаться, на бегу отстреливаясь от атакующих. Еще один боевой скафандр упал под их выстрелами с продырявленной лазерами грудью.

— Давайте! — закричал солдат, который бросил его на землю. — Пошли!

— Что? — крикнул в ответ Куделькар. — Я не слышу!

Человек потянул его за ворот сюртука и показал пальцем.

— В дом! Быстрее!

— Заберите Лортуэна!

Солдат хотел было отказаться, но кивнул и пополз туда, где лежал почтенный адепт.

Куделькар обхватил мать за талию, и они вместе поползли к дому. Стены оранжереи разнесло, земля была усыпана осколками стекол, деревья переломаны огненной бурей. Осколки стекла ранили ладони Куделькара, и он сжимал зубы от боли.

Один скитарий рухнул на колени с дымящейся дырой в груди. Даже умирая, он послал серию гранат в пассажирский отсек корабля пришельцев. Из корабля вырвались дым и огонь, и Куделькар услышал страшные крики боли находившихся внутри солдат тау. Из корабля полетели горящие тела, и он осел, когда вторая ударная волна разнесла его бока и двигатель.