Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус

— Да, у них были, — подтверждает с ухмылкой инквизитор Ориель, — к несчастью, их запасы, кажется, кто-то уже истратил.

— Наблюдательная башня и охрана… — делает вывод Лори, — очень изящно.

— Я тоже так подумал, — отвечает инквизитор, почесывая ухо. В этот момент кто-то орет из коридора.

— Бросайте оружие и с вами поступят по справедливости! — взывает безымянный, — просите прощения Императора и ваша смерть будет быстрой и безболезненной!

— Надо думать… — бормочет в ответ Лорон.

— Вы — проклятые повстанцы! — орет в ответ Лори. — Сами просите прощения!

— Это их немного возбудит, — комментирует Ориель, — только командный состав по-настоящему повстанцы.

— Тогда зачем остальные сражаются с нами? — спрашиваю я. — Если они все еще преданы, они могли бы с легкостью подавить командующих.

— А зачем им? — возражает он, слегка пожимая плечами.

— Потому что так поступил бы любой, преданный Императору, — отвечаю я. Для меня это кажется очевидным.

— Не понимаю, — добавляет Страйден, — я разделяю точку зрения Кейджа.

— Почему вы решили, что они повстанцы? — спрашивает Ориель, глядя на нас.

— Ну, вы, Полковник, все говорят так, — отвечает Лорон, кивая на инквизитора и Шеффера.

— Я тоже так считаю, — криво ухмыльнувшись, соглашается Ориель, — вы знаете, что они повстанцы, потому что вам так сказали.

— А тифонцам сказали, что предатели — мы, — добавляю я, осознавая, что сказал Ориель, — мы все знаем, что они могут быть правы, но верим Полковнику. Мы не решали кто враг, мы просто следовали приказам и убивали тех, на кого нам указали…

— Ну и они так же, — заканчивает Ориель, опять глядя в туннель.

— Вот именно по этой причине восстание в командовании сектора столь опасно и его нужно подавить, — развивает мысль Лорон, — если они захотят, то штаб может убедить адмиралов и полковников во всем секторе, что любой, на кого они укажут — враг. Штаб скажет, что любая сила, которая выйдет против них — восставшие против Императора.

— Да, это одна из причин, — подтверждает Полковник. Наши мысли по поводу опасностей цепочки командования прерваны лазерными разрядами, ударившими в пол.

— Некоторые проползли через тела, — выглянув, говорит Полковник, — еще больше лезут вперед.

— Хитрые ублюдки, — ругается Лори, присаживаясь рядом со мной с болтером наготове.

— Открыть огонь! — приказывает Полковник, поднимает болт-пистолет и делает пару выстрелов.

БОЛЬШУЮ часть следующего часа занимали периодические перестрелки. Невозможно сказать, сколько тифонцев находятся в туннеле, они прячутся за завалами из трупов, практически превосходно маскируясь в насыпи из тел в униформе. Вскоре я не смог стрелять. У нас начались серьезные проблемы с боеприпасами и каждый болт или луч были на счету. Тифонцы, с другой стороны, со всей радостью лупили в нашу сторону, как только кто-нибудь выглядывал или высовывал ствол.

Я лежу на полу с правой стороны прохода, рядом со мной присела Лори. На другой стороне Полковник и Лорон, в то время как Ориель и Страйден прячутся за панелями управления, практически напротив входа. Дрожащий кашель Гудманза привлекает наше внимание, и я оглядываюсь, он, шатаясь, отходит от терминала дальше в зале, невральный шнур снова затягивается обратно в череп.

— Получилось? — требует ответа Полковник.

— А вы слышите аварийные сирены, полковник Шеффер? — раздраженно огрызается тот, — я поставил блоки и ловушки, так что процесс перегрузки можно будет остановить только из этой комнаты, но не с других терминалов.

— Так сколько еще? — ору я ему.

— Недолго, но мне нужна кое-какая помощь, — отвечает он. Полковник кивает Страйдену, рявкнув дробовиком, тот выскакивает из укрытия. Спустя мгновение после того как он отпрыгивает в сторону, залп тифонцев бьет в инфопанель и разбрасывает в разные стороны куски выдранного металла. Гудманз хватает Страйдена и отталкивает за экран. Стук ботинок в коридоре моментально привлекает мое внимание обратно.

— Они наступают! — орет Лорон, его болтер оживает, сгорающий боезаряд болтов освещает туннель небольшими вспышками. Слева я мельком замечаю Ориеля, с автопистолетами в каждой руке, он перекатывается к панели и стреляет по ходу дела. Вскочив на ноги, он отбрасывает пистолет из левой руки и выхватывает силовой меч Полковника из его ножен. С воплем он прыгает прямо на атакующих тифонцев, синее свечение силового меча отражается от стен коридора.

Столкнувшись с первыми атакующими, инквизитор втыкает клинок в живот первого тифонца и, крутясь, обратным ударом вспарывает глотку следующему. Инквизитор подныривает под удары штыка, отсекает ногу тифонца у бедра, артериальная кровь тут же заливает его комбинезон. Какая-то отстраненная часть моего разума наблюдает, как сражается Ориель, сравнивая его текучие, словно танцующие движения с точным, машинальным стилем боя Полковника. В правой руке лязгает автопистолет, выстрел попадает еще одному тифонцу прямо в лицо, силовой меч бьет по лазгану, который держат наподобие дубины, мерцающий край клинка разваливает оружие надвое.

Ориель проревел что-то, но я не расслышал из-за воплей умирающих и стрекота автопистолета, его лицо искажается от ярости.

Я замечаю, как из-за груды тел за Ориелем поднялся тифонец, у него отсутствует отсеченная у локтя левая рука, правая сжимает штык. Даже не раздумывая, я нажимаю спусковой крючок болтера, и миг спустя поясница гвардейца взрывается, с перебитым позвоночником его ноги отказывают. Тифонцы разворачиваются и начинают разбегаться от гнева инквизитора. Самый медленный падает на пол, рассеченный на две половинки еще одним ударом Ориеля. С дальнего конца коридора снова бьют лазерные лучи, заставляя насыпь из трупов дергаться. Один, кажется, попадает Ориелю в грудь, и ослепительная вспышка бьет по глазам. Когда проморгался от фиолетовых пятен, я замечаю, что Ориель все еще там, прыгает в укрытие за кучей мертвых тифонцев.

— Его защищает сам Император, — в благоговейном страхе шепчет Лори.

— Колдовство! — вопит Страйден, его глаза широко открыты от ужаса.

— Или технология, — добавляет столь же испуганный Лорон.

— Конверсионное силовое поле, — спокойно отвечает нам Полковник, вставляя новые болты в пустой магазин. Мы обмениваемся смущенными взглядами, никто из нас не понимает, о чем он говорит. Все снова стихает и Ориель ползет обратно к двери, я слышу, как сзади меня Гудманз затянул торжественную литургию.

— И четвертая печать будет поднята во славу Бога-Машины, — поет он, его голос эхом отражается от металлических стен, — и да будет отделение четвертой печати провозглашено звуком радости Бога-Машины. Лейтенант Страйден, пожалуйста.