Ирина Ковальчук - ВАНЬКА ЖУКОВ ПРОТИВ ГАРРИ ПОТТЕРА И Ко

– И долго мы так будем повторять?

– Знаешь, я, кажется, что-то вспомнил.

– Что? – недоверчиво спросила Маша.

– Когда ты была в бараке для сладкоежек, чтобы сдвинуть клетки со своего места, фонарик изобразил в воздухе знамение креста. А позже, чтобы избавиться от караульного покемона, я сам нарисовал на нём лучом крест, и тот тут же превратился в горстку пепла. Давай-ка, и мы сейчас попробуем изобразить знамение креста на борщевике, может, что и получится?

– Давай попробуем, – повеселела засидевшаяся Маша. Ей уже порядком надоело повторение просьбы к Ваниной маме.

Они встали и подошли поближе к борщевику. Ваня поднял правую руку и медленно провёл ею в воздухе перед собой сначала сверху вниз, потом слева направо. То, что произошло после этого, было так неожиданно, что Маша даже вскрикнула. У них на глазах стебли и листья борщевика, по которым прошло крестное знамение, зашипели, как если бы их положили на сковородку, и начали скукоживаться. Ещё одно мгновение – и мощный красавец борщевик уже лежал на земле, смятый и сморщенный, как половая тряпка.

– Здорово! – вскрикнула Маша и тоже нарисовала в воздухе крестное знамение, но на борщевик это не подействовало. Она ещё раз повторила те же действия, но безрезультатно. Повёрнутая к Ване хорошенькая головка неудавшейся волшебницы уже готова была расплакаться.

Ваня сам был растерян, и ничего объяснить не мог. Вдруг лицо его расцвело в улыбке:

– Я понял, в чём дело! Ты, наверное, не правильно складываешь пальцы! Я помню, мама говорила мне, что если большой, указательный и средний пальцы сложены вместе, как лепестки одного цветка, а безымянный и мизинец прижаты к ладони, то от неё исходит невидимый огонь. Видимо, именно этот огонь зримо сжигает борщевик в этом потустороннем мире. Попробуй ещё!

Маша старательно сложила пальцы, сотворила в воздухе твёрдое, как сталь, знамение креста, и борщевик рухнул! Она запрыгала от радости, как резиновый мячик, но Ваня пригрозил ей пальцем. Тут же остепенившись, маленький «воин Христов» принялся за борщевик с серьёзным видом. Но сдерживать восторг от соприкосновения с чудом у неё не получалось, и каждый раз, когда ядовитый красавец начинал шипеть и скукоживаться, она тихонько взвизгивала.

– Эй, ты чего это разбегалась? – остановил её Ваня. – Собралась весь борщевик здесь уничтожать? А сил у тебя хватит? Ты только посмотри, сколько его тут!

– А ты что предлагаешь? – Маше не понравилось, что её оторвали от такого захватывающего занятия.

– Нам нужно проложить себе дорожку в борщевике такой ширины, чтобы мы смогли безболезненно для себя пройти по ней, – очень серьёзно, как специалист, знающий своё дело, объяснил Ваня. – Причём, учти, сразу идти по упавшему борщевику нельзя. Пока листья и стебли не высохнут, они всё ещё опасны и ядовиты. Нам предстоит нелёгкая работа, и займёт она у нас немало времени.

Маша тут же приуныла. Когда интересное занятие превращается в труд, интерес к нему почему-то тут же пропадает.

– А в какую же сторону нам прокладывать дорогу? – Несмотря на все свои детские выходки, вопросы она иногда задавала очень даже серьёзные.

– Я тоже об этом думал, – ответил Ваня. – Знаешь, я сейчас сделаю четыре крестных знамения на все четыре стороны света, и там, где упадёт борщевика больше всего, там и будем прокладывать дорогу.

– Разумно, – одобрила предложение Маша. Хоть она и не упускала случая посмеяться или поиздеваться над своим другом, но в глубине души она его очень уважала и всё больше и больше любила.

Ваня начал свой эксперимент. Он старался рисовать кресты в воздухе одного и того же размера, чтобы количество упавшего борщевика не зависело от величины креста. После первых трёх попыток борщевика упало почти одинаковое количество, так что он стал опасаться, что эксперимент ни к чему не приведёт. Но после четвёртого крестного знамения борщевик посыпался, как карточный домик, по которому щёлкнули пальцем.

– Ваня, какой же ты молодец! – выкрикнула Маша и снова повисла на шее у своего замечательного друга. – Как же хорошо, что мы с тобой встретились! Я думаю, что моя мама тоже что-то делала для этого. Ты как думаешь?

Ваня смутился. Он никак не ожидал прилива нежности от своей своенравной подружки, но ему было очень приятно.

– Хватит тебе висеть на моей шее, а? Пора за дело браться.

– Вот ты всегда всё испортишь. Ну, тебя! – Маша фыркнула и разомкнула руки.

Стараясь не обращать внимания на эмоционально неуравновешенную «половину человечества», Ваня занялся уничтожением борщевика, и через какое-то время обиженная подружка тоже присоединилась к нему.

– Когда же всё это закончится? – простонала Маша. – Мне кажется, сидим мы в этом борщевике целую вечность: рубим, ждём, когда высохнет, проходим, а он всё не кончается.

– А ты что, думала, что нас здесь курорт ждёт? Прогулки по набережной, мороженое, водные процедуры, да? Мы и так с тобой прохлаждаемся в этом борщевике вместо того, чтобы мне лежать камнем, пропитанным зловонной жижей на дне пропасти предательства веры, а тебе задыхаться под обломками своих любовных воздыханий к хвостатому «избавителю».

– И правда, – спохватилась Маша. – Рубим себе спокойненько, отдыхаем, пока высохнет, а потом гуляем по коридору, прорубленному в борщевике. Разве такая жизнь не малина?

– Вот так-то лучше, – одобрительно закачал головой Ваня. – Мы с тобой ещё не знаем, какой сюрприз ожидает нас там, за борщевиком. Может, будем ещё вспоминать эти заросли, как манну небесную.

– А что такое «манна небесная»?

– Я, знаешь, и сам не помню. Всплыло вот, вроде и по теме, а откуда оно, кто его знает? Гневные Безобразия всю память отшибли.

– А расскажи ещё о тех безобразных ребятах, – Маша просила Ваню так, как дети просят маму почитать им книжку перед сном.

– Нет, не буду, – последовал категоричный отказ. – Всё, что было там, как страшный сон, вспоминать не хочется. Давай-ка лучше рубить борщевик: чем больше вырубим, тем больше пройдём.

Маша повиновалась. Но не прорубили они и десятка растений, как за борщевиком что-то стало просматриваться.

– Это у меня галюники, или там всё-таки что-то показалось? – осторожно спросила она, боясь рассердить Ваню.

– Если у тебя галюники, то у меня тоже. Похоже, нам осталось совсем немножко.

Когда упали последние стебли, взору борщесеков открылся вид, хоть и такой же серо-унылый, но более приятный, чем заросли борщевика. Всё-таки там были деревья, а за ними виднелись коричневые свечки камышей. Это означало, что неподалёку была вода или болотце.

– Маша, а если это не болотце, а болото? – спросил Ваня.