Аарон Дембски-Боуден - Первый еретик. Падение в Хаос

— Приветствую, — сказала дикарка. — Мы ждали тебя, Лоргар Аврелиан.

Примарх сумел сдержать свое удивление.

— Ты знаешь мое имя и говоришь по-колхидски.

Девушка задумчиво кивнула, но казалось, что она размышляет не над словами Лоргара, а над его произношением.

— Мы ждали тебя много лет, и наконец ты ступил на нашу землю. Эта ночь была предсказана. Взгляни на север и юг, на запад и восток. Отовсюду идут племена. Этого потребовали говорящие с богами, и вожди повиновались. Вожди всегда прислушиваются к словам шаманов. Их голосами говорят боги.

Примарх окинул взглядом толпу, отыскивая этих уважаемых старейшин.

— Почему ты говоришь на языке моего родного мира? — спросил он предводительницу.

— Я говорю на языке своего родного мира, так же как и ты, — ответила женщина.

Несмотря на пылающие небеса, несмотря на преподносимые сюрпризы, Лоргар улыбнулся:

— Мое имя Лоргар, как ты и предвидела, но Аврелианом меня зовут только мои сыновья.

— Лоргар. Благословенное имя. Возлюбленный сын Истинного Пантеона.

Лоргар с трудом сумел сохранить непринужденный тон. Никакая мелочь не должна испортить первый контакт. Важнее всего сейчас сохранить контроль.

— У меня нет четырех отцов, друг мой, и я рожден не женщиной. Я сын Императора Человечества, и более ничей.

Она рассмеялась, и мелодичный звук ее голоса разнес неутихающий ветер.

— Сыновей можно не только родить, но и принять. Сыновей можно воспитать, а не просто вскормить. Ты любимый сын Четырех. Первый отец пренебрег тобой, но четверо отцов тобой гордятся. Очень гордятся. Говорящие-с-богами сказали нам об этом, а они никогда не лгут.

Лоргар едва не утратил свой непринужденный вид. Даже если люди и не заметили этого, Несущие Слово все поняли.

— Кто ты? — спросил он.

— Я Ингетель Избранная. — Она улыбнулась, излучая доброту и невинность. — А скоро стану Ингетель Вознесенная. Я твой проводник, помазанный богами.

Женщина обвела жестом равнину, как будто в ней заключался целый мир. Более того, она показала рукой и на исковерканное варпом пространство над ними.

— А этот мир, — продолжала она, сопровождая свои слова широким жестом разрисованных рук, — Кадия.

Этот первый контакт оказался уникальным. Никогда раньше имперцев не ждали с таким нетерпением. Никогда раньше люди примитивной цивилизации не только не приветствовали их с радостью, но и не выказывали ни малейшего страха перед оказавшимися рядом с ними закованными в броню воинами. «Громовой ястреб» возбудил их любопытство, но примарх объяснил Ингетель, что орудия приведены в боевую готовность, а машиной управляют сервиторы легиона и они могут открыть огонь, если кадианцы подойдут слишком близко.

Ингетель жестом заставила любопытных мужчин и женщин отойти от десантного катера Несущих Слово. Со своими соплеменниками она разговаривала более цветисто, используя в каждой фразе множество ненужных слов. Но, обращаясь к Лоргару и его спутникам, она выражалась кратко, оставляя самую суть, и получалось, что она говорит по-колхидски, а не по-кадиански.

Лоргар остановил рассказ сына озабоченным взглядом.

— Ты рычишь, когда разговариваешь, — заметил примарх.

— Это ненамеренно, мой лорд.

— Я знаю. Твой голос так же расколот, как и твоя душа. Это доступно моему психическому ощущению — я вижу два лица, четыре глаза и две улыбки. Этого больше никто не заметит, разве что мой брат Магнус. Но для того, чтобы узнать истину, достаточно просто прислушаться. Аргел Тал, о твоем несчастье проведают даже уши смертных. Ты должен научиться скрывать этот изъян.

Капитан нерешительно помолчал.

— Я был убежден, что, после того как расскажу тебе об этом, меня уничтожат.

— Это один из возможных вариантов, сын мой. Но твоя смерть не доставит мне никакого удовольствия.

— А Зубчатое Солнце будет стерто из архивов легиона?

Прежде чем ответить, Лоргар посыпал пергамент мельчайшим песком, чтобы быстрее высохли чернила.

— А почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что прежде он состоял из трехсот верных тебе воинов, а теперь осталась едва ли сотня. Из трех рот наберется только одна. Деймос погиб, убит на Кадии. Сотня наших братьев затерялась в шторме и вместе со «Щитом Скаруса» стала добычей варпа. А теперь и моя рота вернулась сломленной и… изменившейся.

— Зубчатое Солнце навсегда останется уроком для легиона, — сказал Лоргар. — Независимо от того, чем закончится паломничество. О некоторых вещах нельзя забывать.

Аргел Тал вздохнул. Вместе с выдохом раздался странный шепот. Нечто смеялось.

— Мой лорд, я не хочу говорить о Кадии. Тебе и так известно все, что я знаю о произошедшем на поверхности. Ночи дискуссий с Ингетель и старейшинами племени. Сравнение наших звездных карт с их грубыми рисунками неба. Их пиктограммы Ока Ужаса, совпадение кадианских изображений шторма с нашими свитками времен Старой Веры. — Аргел Тал рассмеялся, но в его голосе не было веселья. — Как будто нам было мало доказательств.

Лоргар окинул его пристальным взглядом.

— Что такое, мой лорд?

— Шторм, который терзает субсектор. Ты назвал его Оком Ужаса.

Аргел Тал замер.

— Это… Да. Именно так его будут называть. Когда оно шире распахнется в пространстве, когда дрожащий Империум увидит в нем преисподнюю своей Галактики. Это трагическое название, данное звездными странниками величайшей тайне глубин. Оно будет нанесено на карты и обозначено точными координатами в базах данных. Человечество даст ему это имя, как ребенок, дающий имена собственным страхам.

— Аргел Тал.

— Мой лорд?

— Кто говорит сейчас со мной? Это не твой голос.

Капитан открыл глаза. Но не мог вспомнить, чтобы их закрывал.

— Оно не имеет имени.

Лоргар помолчал.

— Я уверен, что имя есть. Это личность, такая же сильная, как твоя. Но она дремлет. Я чувствую, как она распространяется внутри тебя. Ты поглощаешь ее каждой клеточкой своего тела, словно…

Лоргар опять замолчал. Аргел Тал частенько задумывайся, каково это — видеть всю жизнь на любом из множества уровней, даже на генетическом, видеть жизнь и смерть миллиардов едва различимых клеток. Все ли примархи обладают этой способностью? Или только его отец? Это оставалось для него загадкой.