Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус

— Неужели? — выдавил я.

— Вся рота будет наступать из этой бреши.

Мои сомнения насчёт Марсека удвоились. Во-первых, его популярность в роте уже превратилась в проблему. Он любил своих бойцов, что было очевидно, и они любили его. Это было очень хорошо, но я опасался, что отношение к солдатам может встать поперёк принятия жёстких решений, которые рано или поздно выпадают на долю каждого командира. Сможет ли он отдать приказы, которые приведут к гибели нескольких отделений, ради сохранения оставшейся части роты?

Во-вторых, как ни парадоксально, он отличался безрассудством. Полагаю, всё из-за того, что он упивался своей популярностью. Он хотел быть достойным её. Хотел вести солдат к победе. Но одно дело отправить солдат на смерть с полным осознанием своих действий и их необходимости, и совсем другое делать что-то показухи ради, не заботясь о последствиях. И оттого, что солдаты превозносили его, они не стали бы перечить, как бы глупо приказы ни звучали. Культ личности вокруг Марсека представлял опасность. Подобное всегда опасно. Я до сих пор так считаю, потому что борюсь с культом личности себя самого.

— Он спятил, — прошептал Ганосчек.

Взглядом я заставил его умолкнуть и подошёл к капитану. У основания его импровизированного подиума я сказал: «Быть может, вы сможете объяснить мне некоторые детали, капитан». Я говорил тихо, надеясь, что он поймёт намёк. У меня не было никакого желания подрывать его авторитет без достаточных оснований.

Он прекрасно понял и, не сходя с места, объявил: «Комиссар Яррик волнуется. Он думает, что я решил устроить самоубийственную атаку. Позвольте мне заверить вас, товарищи, я не собираюсь делать ничего подобного. Риск есть. Конечно же, он есть, ведь это война! Но без риска нет и славы!»

Раздались радостные возгласы, пусть и немного приглушённые. Ганосчек и я были отнюдь не единственными, кто понимал очевидную странность наступления прямо под огонь неприятеля.

— Я постоянно держу связь с «Кастеляном Беласко», — продолжил Марсек. — У нас есть чем уничтожить это крысиное гнездо одним махом. Мы представим такую мишень и такую угрозу врагам, что они будут вынуждены отреагировать. Они пойдут в контратаку, или им придётся открыть плотный огонь. В любом случае они выдадут своё точное положение. В этот момент «Беласко» произведёт орбитальный залп. Товарищи, вы со мной?

Рёв толпы говорил за себя. Они были с ним.

Марсек спустился под ещё более громкий гул поддержки.

— Ну как? — спросил меня капитан. Ему приходилось кричать прямо в ухо, чтобы я мог его слышать. — Что вы думаете, Яррик?

— Это авантюра.

— Стоит попытаться. Мы должны попробовать сделать что-то, чтобы вырваться из этой коробки, в которую они нас загнали.

— А если вы не правы? Если это не сработает? Тогда мы проиграем эту войну из-за одного необдуманного поступка.

— Этого не случится, — заверил Марсек и похлопал меня по спине. — Ракеты готовы к пуску. Авгуры корабля почти нацелились на позиции противника. Проблема заключается в том, что эти паразиты слишком рассредоточены и хорошо укрыты. Нам нужно заставить их показаться.

— В принципе такое возможно, — уступил я, хотя мне всё-таки не нравился этот план. Он звучал неправильно. Войны редко выигрываются авантюрами.

— Ну вот и отлично! — в восторге гаркнул капитан, решив, что одолел меня.

Меня он не убедил, и тем не менее я занял своё место на передней линии, поскольку рота уже готовилась к атаке. Я выступал с левой стороны бреши. Марсек по центру. Отделение Ганосчека справа несколько линиями позади. Прежде чем присоединиться к своим бойцам, сержант подошёл ко мне почти вплотную.

— Как вы думаете, комиссар, — спросил он. — Будет ли это хорошей смертью?

На шутку его вопрос не походил. Он говорил абсолютно серьёзно.

— Если тактика капитана оправдает ожидания, то да, смерть в этой битве будет достойной.

Ганосчек криво усмехнулся.

— Это я и сам понимаю. Я о другом. Как вы думаете, план сработает?

Это и был его истинный вопрос — будут ли жертвы стоить того? Умрёт ли он за благое дело или за чужое тщеславие? Я мог ответить ему, как политик, ведь, в конце концов, я был политофицером, хоть это и не одно и то же. Однако ему бы это не помогло. Поэтому я дал прямой ответ на его прямой вопрос: «Я не знаю».

Улыбка сержанта стала шире: «Хотя бы честно». Он двинулся дальше.

— «Кастелян Беласко» ждёт нашего сигнала, — объявил Марсек несколько минут спустя. — Воины Армагеддона, в атаку!

Мы выступили из убежища и стали хорошо видны уже на полпути к вершине склона. Со всех сторон над нами нависали «железные трупы» жертв изменников. Мы наступали вверх по долине из потерпевших крушение кораблей. Мало какие из них сохранили сходство с собой прежними. Они превратились в огромные надгробия, сооружённые руками безумных мастеров. Покорёженный металл всюду тянулся к небу. Тут и там виднелись неровно оторванные секции размером с дом, гниющие куски обшивки, разбитые цилиндры, фрагменты башен и обломанные надстройки. Всё это расстилалось вокруг, насколько хватало взгляда. Мы попали в страну индустриальной смерти.

Я выкрикнул вызов нашим врагам, предлагая им попробовать сразить меня. Достав из кобуры пистолет и выставив перед собой меч, я мчался со всех ног и палил вслепую, целясь в ночь. И хотя я полностью отдался задаче по убийству неприятелей и выживанию, часть моего разума в какой-то миг охватила целую картину, где две силы столкнулись в океане обломков, и пришла в смятение.

Противник не вёл ответный огонь. На нашу атаку никакой реакции не последовало. Когда это до меня дошло, я перестал стрелять. Был ли кто-нибудь впереди? Мы продолжали наступление, и менее чем за минуту наша передняя линия достигла гребня. Я оглянулся. Вся шестая рота расположилась на склоне.

По достижении вершины пред нами развернулся пейзаж из открытых ветру коридоров и гигантских куч шлака. Ни малейших признаков признаков предателей.

— Капитан? — позвал я, когда все остановились, так как, если бы мы продвинулись дальше, опора под ногами стала бы ненадёжной. Было ясно, что мы угодили в новую ловушку, но я не мог понять, в чём заключался подвох. Время тикало, и С каждой прошедшей секундой я всё больше проклинал себя за неспособность осознать, что нужно сделать. Судя по его виду, Марсек был сконфужен не меньше.

— Дайте мне вокс! — крикнул он, и к нему подбежал связист Верстен.

— Есть связь с кораблём! — сообщил он. Марсек схватил трубку.

— Приём, «Кастелян Беласко»?

— Слушаем вас, капитан Марсек, — протрещал в ответ голос с фрегата. Я подошёл поближе, чтобы лучше расслышать переговоры. — Вы на позиции?