Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус
ПРАКТИЧЕСКИ невозможно сказать, сколько времени мы провели в лабиринте из растений. Сияние умирающего солнца было единственным просачивающимся светом, и оно отражалось листвой вокруг нас. Чем дальше мы идем, тем чаще начали попадаться немногочисленные участки с люминесцентными грибами, они отбрасывают болезненный желтушный свет на тропинку и наполняют воздух вонью разложения. Боковые туннели, по крайней мере, я так их называю, тут и там отходят в стороны и вскоре становится очевидно, что мы очутились в огромном лабиринте ходов. Корни деревьев вылезают из скал вокруг нас, скручиваясь друг с другом в многовековой борьбе за средства к существованию. Звуков вообще не слышно, кроме нашего затрудненного дыхания, потому что если раньше было жарко, то теперь мы практически варимся в своей униформе. Каждая пора моего тела постоянно выделяет пот, рубашка и военная форма впитывают его и мокрыми складками прилипают к телу.
Воздух неподвижен, у ветра нет ни единого шанса пробиться через слои зелени. Весь рот набит солью от своего же собственного пота, она сушит губы и постоянно хочется их облизать. Мои глаза так же слипаются от пота, заставляя щурится в этом сумраке, пока я тащусь вперед, стараясь не запнуться о змеящиеся корни на тропинке. Франкс позади меня, он достаточно пришел в себя, чтобы идти самостоятельно, но едва-едва. Влажность коверкает его легкие, заставляя постоянно кашлять. И все же, мы тащимся вперед, следую за несгибаемым силуэтом прорывающегося вперед Полковника.
И вдруг мы выходим на открытое пространство. Кажется, что огромное давление ослабло, воздух немного очистился. В ветвях вокруг нас возникает движение, словно их трепет ветер, и из зарослей выступают остальные бойцы, мы в изнеможении падаем на землю. Я закрываю глаза и набираю полную грудь воздуха. Влажность не так высока, но в воздухе чувствуется какой-то другой привкус. Я принюхиваюсь, стараясь понять, откуда мне знаком этот аромат. Похоже на гниющее мясо или что-то в этом духе. Возможно, где-то поблизости лежит мертвое животное.
— Кейдж… — каркает Франкс, и я сажусь, смотря туда, где он растянулся в паре метров справа от меня.
— Что? — спрашиваю я, видя беспокойство на его лице.
— Похоже, у меня галлюцинации, — отвечает он, указывая прямо вверх, — я вижу в деревьях людей.
Я проследил за его взглядом, прищурив глаза, чтобы рассмотреть изгибающийся навес в тридцати метрах над нашими головами. И замечаю какое-то шевеление, после чего сморгнув с глаз пот, приглядываюсь сильнее. Дрожь от страха пробегается по мне, когда я различаю очертания женщины прямо надо мной, наполовину укутанной в кокон из листвы и лиан.
— П-полковник… — заикаюсь я, увидев еще больше тел, висящих на ветвях над нами, мой разум отказывается понимать, как они умудрились туда попасть.
— Я знаю, — мрачно отвечает он, доставая силовой меч из ножен, синее свечение клинка отбрасывает тени в пещере из листьев. Остальные тоже их замечают, и озадаченно смотрят вверх с недоверием показывая пальцами.
— Кейдж! — орет Линскраг. Я оглядываюсь. И вижу то, что видит он — вход в пещеру исчез, вокруг нас осталась только плотная стена из веток и листвы.
— Тащите огнеметы! — ору я бойцам, заметив, что примерно четверть из них пропала, возможно, отрезанная растительностью с той стороны.
— Некоторые из них живы, — шепчет кто-то слева от меня, и я поднимаю взгляд. Я вижу вытянутую руку, покрытую чем-то, словно засохшей кровью или чем-то в этом роде, но пальцы медленно сжимаются. Когда я осматриваюсь, то понимаю, что движение в листве вызвано не ветром, там еще больше людей, практически не заметных, корчащихся в мучениях. Я вытаскиваю нож с пояса, и подбегаю в ближайшему, срезая по ходу дела листву.
Мои глаза встречаются со взглядом бледно-серых глаз молодой девушки, ее светлые волосы покрыты грязью и намотаны на ветки, в которых ее погребли. Она болтается в метра от земли. Я раздираю листву с ее лица свободной рукой, и вижу, как тонкая ветка оборачивается вокруг ее талии. Она что-то хрипит, но я не понимаю ни слова. Ее лицо выглядит истощенным, а кожа суха как пергамент. Слева и справа от меня другие бойцы разрывают путы деревьев, стараясь освободить людей. Я запускаю руку вокруг талии девушки, стараясь избегать ее пристального, полного страдания взгляда. Я дергаю, и она издает вздох от боли. Дернув сильнее, я умудряюсь вырвать ее голову и грудь из кокона, но когда она подается вперед, я вижу врезающиеся в ее спину шипы длинной с локоть и толщиной с палец. Ее кровь стекает по позвоночнику. Я хватаю ближайший шип и пытаюсь вырвать его, но как только дернул, то ощущаю, как что-то скользит по моей левой ноге.
Я смотрю вниз и вижу торчащие из земли усики, охватывающие мою лодыжку. Они дернулись, и я заваливаюсь назад, тяжело падая в рыхлую землю, нож вылетает из моей руки. Я изгибаюсь вперед и хватаю лиану обеими руками, пытаясь выдернуть ногу, но она невероятно прочна. Внезапно рядом оказывается Франкс, он пилит усики штыком. Объединив усилия, мы умудряемся выдернуть мою ногу и оба отлетаем от растения. Другие поступают так же, собираясь вокруг Полковника, стоящего в центре зеленой пещеры. Некоторые не успевают, я вижу, как их окутывают листва, пропихивая вверх вдоль веток, пока те не оказываются в паре добрых метров от земли.
Справа шарахает взрыв разломанной канистры огнемета, пламя окутывает ветви и внезапно вся область вокруг взрыва дико дергается, отбрасывая горящий цилиндр в сторону.
— Нам нужно выбираться! — орет Пол, оглядываясь в поисках путей отхода. Насколько я могу видеть, таковых нет, мы в ловушке. Цельный купол из ветвей, лиан и листвы, примерно шестидесяти метров в диаметре. Вокруг стоит сплошная масса растительности, медленно подползающая все ближе и ближе, заставляя нас отступать спиной к спине в круг. Бойцы начинают палить по приближающимся лианам из лазганов, выстригая усики лучами сжатого света. Но на каждый сожженный, кажется, еще один змеится вперед, вся пещера начинает сжиматься вокруг нас. Что-то пролетает рядом с моим лицом, и я слышу, как вскрикивает Варник, зазубренный лист перерезал ему горло. Его кровь окатывает меня, и еще больше ужасных щупалец устремляется к нему. Я отхожу от него и ощущаю, как кто-то врезается мне в спину, явно пытающийся избежать чего-то другого. Глянув через плечо, я вижу, что это Полковник, сжав зубы, он взмахами силового меча крошит атакующие усики. Внезапно мне отчаянно хочется убежать, меня переполняет чувство, что нас поймали, словно мух в паутину.
Кто-то еще толкает меня в локоть, и я вижу Хопкинса, широко раскрытыми глазами он пялится в покрытую листвой гробницу.