Сэнди Митчелл - Последний бой Каина

— Как проходит подготовка новобранцев? — спросил я сержанта, и Манрин пожал плечами.

— Настолько хорошо, насколько вообще можно ожидать, — ответил он. — Люди настроены решительно, но они не умеют думать, как настоящие солдаты. Большинство из них с тем же успехом могли бы ходить по полю боя с нарисованными на груди мишенями. — Он тяжело вздохнул. — Но обещаю вам, некоторые сумеют прихватить с собой на тот свет по парочке мерзавцев. Да, это я вам обещаю.

— Большего не смею просить, — заверил я его, надеясь, что до этого дело вообще не дойдет. — Как у вас обстоят дела со снабжением?

— Достаточно хорошо, — сообщил мне Манрин после небольшой заминки. — По лазгану на каждого, и три запасных батареи в придачу. Если они не забудут про дисциплину и не станут просто истерически поливать все вокруг огнем, то смогут продержаться до прибытия подкрепления.

Он мог бы добавить, что те немногие солдаты-любители, что не погибнут в первую же минуту боя, смогут взять запасные батареи с тел своих товарищей, но не стал — мысль эта была угнетающе очевидна.

— Что меня волнует, так это… — сержант оборвал сам себя, видимо, размышляя, не зашел ли он слишком далеко в неформальном разговоре.

— Продолжайте, — попросил я его ободряющим тоном. — Насколько я могу судить, никогда не стоит отмахиваться от тревог простых солдат.

— Ну, сэр, — произнес Манрин. — Все эти лазганы и батареи должны были откуда-то взяться. Тысячи, по всей планете.

— Это кошмар для любого снабженца, — признал я. — По большей части ополченцы тренируются с рукоятками от метел. Но мы вручим каждому его оружие до того, как прибудет враг, в этом можете быть уверены.

— О, я не сомневаюсь! — сказал он, старательно изображая искренность. — Но единственное место, откуда они могут взяться, — это неприкосновенные армейские склады, созданные на случай чрезвычайного положения.

— Это верно, — согласился я.

Поколения назад для СПО Перлии была создана целая сеть складов снаряжения и продовольствия, раскинувшаяся по всей планете, так что в случае полномасштабного вторжения боевые соединения могли эффективно сражаться, даже будучи отрезанными от верхушки командования. И я не уставал благодарить неведомых интендантов за эту предусмотрительность в ходе моих приключений на оккупированной орками территории во время Первой осады. Если бы не эти раскиданные повсюду склады продовольствия, оружия и боеприпасов, моя собранная на живую нитку армия была бы разорвана на куски, если бы раньше не загнулась от голода.

— Значит, крайний случай действительно настал, и мы собираемся сражаться в последнем окопе, — подытожил Манрин.

Я кивнул, отдавая должное его проницательности.

— Боюсь, что так, — признал я. — Но мы можем победить, и мы победим.

— Именно так, сэр, — к нам подошел мужчина настолько старый, что я удивился, как он может стоять без посторонней помощи. Тем не менее он отдал мне честь по всей форме, четко, как на параде. — Еретики — они трусы, я их во сколько повидал. Они боятся серебра и побегут, едва мы примкнем штыки. — Он усмехнулся. — А затем можно просто пристрелить их в спину.

— Отлично сказано, — признал я, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Возможно, старик этот и выглядел не намного лучше Юргена, но плечи его были расправлены, а в глазах сохранялась живость. — По вашей выправке понимаю, что вы военный.

— Солдат Жак, Триста шестьдесят первый Коранийский полк. Двадцать лет в Гвардии. Демобилизован на Перлии в девятьсот сорок третьем, и с тех пор здесь. — Он покачал головой. — Но не настолько стар, чтобы не встать под знамена. — Он с гордостью указал на свою нарукавную повязку.[46] — Мы обратим этих негодяев в бегство раньше, чем вы успеете сказать: «Император защищает!»

— Уверен, что так оно и будет, — произнес я со всей искренностью, которую только смог изобразить. Правда же состояла в том, что если враг примет решение атаковать Чилинваль, независимо от причины эти восторженные идиоты будут вырезаны все до единого. Единственная причина, по которой они нам потребовались, — это выиграть время и позволить регулярным войскам СПО перегруппироваться для контратаки, но то, что я до сих пор наблюдал, не давало сколько-нибудь твердой надежды даже на такой результат.

— Командуй войскам построение, Жак, — сказал Манрин, затем поправился: — Ополчению, я имею в виду.

Как и большинство солдат СПО, приставленных няньками к ополчению, он все еще не привык к тому, что под его началом оказались не просто гражданские, но вдобавок еще и женщины.[47]

— Будет исполнено, сэр! — Жак снова отдал честь, повернулся на каблуках и зашагал к ополченцам удивительно бодрой и пружинистой для мужчины его лет походкой, при этом он еще и голосил во всю глотку: — Строиться, да поживее!

— Он хороший человек, — проговорил Манрин, и в голосе его прозвучали извиняющиеся нотки. — По крайней мере, еще помнит, с какого конца держать лазган.

Мне стало ясно, что новобранцы, во всяком случае, на данный момент, имели о том весьма смутное представление. При построении они для начала сбились в какой-то бесформенный комок, а затем разбрелись на две примерно параллельные линии и взяли на караул.

— Равнение на середину! — проревел Манрин. — Франка, к тебе это тоже относится!

Одна из отроковиц, флиртовавших со Спри, с явным неудовольствием оторвала взгляд от флотского кадета.

— А моя мама говорит, что неприлично не смотреть в лицо гостям, мистер Манрин.

— Это не гость, а проверяющий офицер, — проговорил Манрин, с видимым усилием выдерживая ровный тон. Очевидно, отдельные новобранцы ополчения испытывали особенные проблемы с тем, чтобы следовать требованиям воинского протокола. — Десять отжиманий, сейчас же!

Молодая женщина вздохнула, но тем не менее принялась, отдуваясь, отжиматься приказанное число раз.

— Я вижу, с чем вам приходится иметь дело, — произнес я с пониманием в голосе.

Манрин кивнул.

— Отсутствие дисциплины является серьезной проблемой, — признал он. — Это всего лишь добровольцы, так что я не могу по-настоящему надавить на них, иначе они просто развернутся и уйдут.

— Мне, когда я подобным занимался, было гораздо легче, — сказал я. — Угрозы расстрела на месте обычно хватало. Да и в любом случае им некуда было деваться.

— Да, я об этом наслышан, — кивнул Манрин с ноткой зависти в голосе и стал дожидаться, пока Франка сумеет подняться на ноги, снова возьмет лазган и встанет в строй.

Я пошел вдоль строя, старясь не морщиться при виде небрежных поз ополченцев. Только Жак стоял, как положено солдату, и его выправка даже создавала иллюзию, будто на нем гвардейская форма.