Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус

Маро проводил полковника Кабанова к командирской «Химере». Себастев на секунду замешкался. Они с Курицыным несчастно посмотрели друг на друга.

— Кажется полковник не вполне здоров, сэр. — сказал Курицын.

— Ты прав. — ответил Себастев.

С окраин города бежала еще одна группа востроянцев, направляясь к ожидающим транспортам. Хрюканье и рычание орков уже было слышно из близлежащих улиц, и звук становился громче по мере их приближения.

— Нам надо уходить, капитан.

— Должны быть еще люди, Риц.

— Вы знаете, что их не будет, сэр. Те, кто не смог добраться сюда к этому моменту, уже не придут.

— Отец Олов? Комиссар?

Курицын быстро передал запрос по воксу. В ответ он получил подтверждение от лейтенантов второго и третьего взводов.

— Третий взвод докладывает, что отец Олов находится с ними в третьем транспорте. Комиссар, видимо, решил поехать со вторым взводом. Наши водители ожидают приказа полковника, чтобы начать движение.

На окраине города появилась первая кучка орков, они беспорядочно стреляли из пистолетов в сторону Себастева. Себастев повернулся и пошел вверх по рампе в задней части урчащей «Химеры», Курицын был в шаге позади него.

Внутри тесного заднего отсека Курицын нажал на управляющую руну, подняв рампу. Кабанов был уже пристёгнут и накрыт толстым одеялом, он пил, рабанов был уже пристёгнут и накрыт толстым одеялом, он пил развод из серебряной фляги. Себастев ожидал, что у него будет красное лицо от затраченных усилий, но он был мертвецки бледен.

— Разрешите отдать приказ всем транспортам начать движение, сэр? — спросил Курицын.

— Сделайте это немедленно, лейтенант. Уведите нас подальше от этого проклятого места. — Голос полковника был скрипучим и подавленным. Он поднял флягу ко рту и сделал большой глоток.

Курицын передал приказ по воксу и гудение двигателя снаружи усилилось. Лейтенант Маро два раза ударил по внутренней стенке, раскачиваясь и дрожа командирская «Химера» набирала скорость, удаляясь от Корриса и оставляя позади взбешённых орков с их чудовищными машинами.

Себастев и Курицын пристегнулись к сиденьям и молча посмотрели друг на друга. Никто не разговаривал. Через минуту в бойницы «Химеры» проник яркий свет, затем раздался отдалённый взрыв, заставивший покачнуться машину.

Полковник Кабанов слегка улыбнулся, наверное, представил, какие разрушения посеял взрыв в рядах орков. Себастев воспринял реакцию полковника, как сигнал. Он наклонился вперёд, посмотрел прямо в глаза старику и сказал: «Хватит кормить меня дерьмом грокса, полковник. Сейчас самое время поговорить начистоту».

Перед тем, как скользнуть с неба, заходящее солнце окрасило землю в оттенки красноватого золота. Опускался холодный, темный вечер. Миллиарды звезды блестели над головой, испуская ледяные иглы света, и луна Даниккина, Аварис, светили жирными сияющими пятнами.

По залитым лунным светом снегам со всей возможной скоростью на запад двигалась колонна транспортов. Скорость была невысокой, нетронутые снежные заносы были больше метра глубиной. «Химеры» пятой роты были вынуждены ехать медленно, уравнивая скорости с массивными, построенными на Даникке перевозчиками войск, что шли впереди, прорезая широкие каналы в снегу своими огромными клиновидными полозьями. Машины местного производства, называемые «Первопроходчиками», были изъяты с захваченных вострянцами складов по всему Миру Данника. По сравнению с качественной и легкой имперской техникой они не были предназначены для скоростного перемещения. Вместо этого они выглядели объёмными и неровными, готовыми справиться с любой, даже самой ужасной поверхностью Даниккина. Десантное отделение в задней части было разделено на два этажа и могло вместить до тридцати человек. Шасси было установлено высоко на спаренных мощных колесах, подальше от земли и других препятствий, с которыми могла столкнуться машина. К высокому десантному отделению примыкала длинная рампа, которая выпадала из передней части машины, а не с тыльной, как у других БТРов. Комиссар Кариф решил поехать в одном из этих непреклонных гигантов, преданный своей вере, что комиссар должен служить примером для подражания простым солдатам. Так, когда «Первопроходец» содрогаясь стал прокладывать себе путь среди глубоких снегов, он ходил среди рядов сидевших востроянцев, пользуясь рукоятками, свисавшими с потолка, чтобы сохранять равновесие. Все остальные были пристегнуты к своим сиденьям.

— Как твоё имя, солдат? — спросил Кариф, остановившись чтобы рассмотреть толстошеего человека с вощёными усами коричневого цвета и пронзительными, зелеными глазами.

— Акмир. — ответил мужчина. — Рядовой Алукин Акмир, третий взвод, сэр.

— Рад знакомству, Акмир, — сказал Кариф кивнув, — и скольких же врагов ты убил в Коррисе?

— Вдвое меньше, чем нужно, сэр. — сказал Акмир. Тихий гнев звучал в его голосе. Он опустил глаза вниз на свои мозолистые руки, и сделал вид будто что-то увлеченно разглядывает. Казалось он не из разговорчивых. Но Кариф еще не закончил.

— Как давно ты служишь в полку, Акмир?

Перед тем, как ответить солдат на секунду задумался, возможно размышляя, насколько можно быть открытым с этим новичком. После мгновения раздумий он криво усмехнулся и сказал: «Достаточно давно, чтобы знать, что дала абсолютно ни к кхеку, сэр.

Кариф хотел уже разузнать поподробнее, когда за его спиной заговорил другой солдат.

— Он прав, комиссар. Мы все служим достаточно долго, чтобы знать — те ублюдки сидят в уютном Седдисварре и жмут из нас последние соки.

С противоположной стороны отделения донеслось согласное бормотание.

— Старый Голодяй. — сказал кто-то. — Никогда не думал, что он поступит так с капитаном. По крайней мере, не так открыто.

— Император, благослови Белого Кабана за то, что он вытащил. — сказал еще один. В ответ на эти слова одобрительный гул усилился, перекрывать шум работы двигателя.

— Белому Кабану доверяют все. — добавил другой солдат. — Бойцовский Пес — великий человек, но я подозреваю, что ему бы пришлось удерживать позиции до конца. Одна жизнь за Императора и всё.

— Бойцовский Пёс? — переспросил Кариф в некотором смятении.

— Это капитан Себастев, сэр. — подсказал рядовой Акмир. — Только он не очень любит это имя, так что не советую называть его так в лицо.

Интересно, подумал Кариф, и вполне подходяще.