Анатоль Нат - Операция "Бешеные лошади"

— Не ругайся, — тихо попросила Маша. — Не все из кабальных виноваты в том что произошло. Многих перманентная война с ящерами и амазонками, и обстоятельства разные вынудили. И если б не наш жемчуг, то и мы вполне могли бы оказаться сейчас на их месте.

— Так что профессор прав. Пока мы эти земли в собственность свою не получим — никаких пятнадцать месяцев. Пусть работают пока мы всё на себя не оформим. По крайней мере этот участок. А потом — пусть забирают свои сто десятин возле города и проваливают нахрен. Как ты хочешь. Но деньги, выплаченные нами за этот участок пусть отработают.

— Если же их такой расклад устроит — пусть работают. Нет! Оформляем на них принудительную кабалу, а дальше, будут работать как миленькие. Но уже за гроши, а не за жирный кусок чернозёма. И учти, Сидор, иного согласия ты от нас не дождёшься.

— И ещё, — тихо добавила она. — Мне часто приходиться сталкиваться с местным правом и вот что я тебе скажу. Не обольщайся! Если этого не сделаем мы, то это сделают городские власти, чтобы не было прецендента, когда кто-то, накосячив, смоется от ответственности. И думаю, эти твои бондари прекрасно об этом осведомлены. Потому-то они тебе сразу и предложили отработать эти полторы тысячи, пока дело не получило официальный ход и они не загремели в кабалу на общественные работы.

— И сумма их месячного заработка, тобой названная, не менее чем на половину не соответствует настоящему положению дел и заработкам местных. Столько они имели только пока тот же Голова со Старостой старались оторвать их от нас и жирные куски подкидывали. Потому и дорогущие и большие договора по работе с ними заключали. А кроме этих двоих и не было никого у бондарей в заказчиках. И теперь больше уже не будет. Поверь мне, — не ожиданно тихо проговорила на.

— Так-то вот, — неожиданно закончила Маша. — На три года их работы можешь смело рассчитывать.

— Давайте заканчивать эту говорильню, — тихо заметил профессор. — Со всеми этими вопросами, как мы уже все поняли, ты Сидор и сам справишься, без нас.

— Поэтому, предлагаю закругляться. У всех свои дела ждут. Так что разбегаемся.

— Разбегаемся, — поднялся со своего места Корней.

— "Блин! — выругался про себя Сидор. — Вот так всегда. Каждый хочет заниматься своим собственным, любимым делом, а как разгребать дерьмо, что вместе же и наворочали, так Сидор дерзай. Нашли, блин, трепетного вьюношу со взором лучистым".

Но, глядя с какой радостью суетились друзья, собираясь домой, он ясно понимал что большего от них он не дождётся. Каждому своё. Корнею — оружие, во всех его колюще, режущих видах. Машке — банк, в который она вцепилась мёртвой хваткой и из которого каждый день допоздна не вылезает, с удовольствием копаясь в каких-то своих бумажках, от одного вида которых у Сидора тут же судорогой сводит скулы. А профессору — лишь бы возиться с его колбочками и пробирками. И искренне жаль было того человека, кто ему бы в этом помешал. Несчастному же Сидору, человеку без определённых пристрастий и своего собственного дела, приходилось расчищать Авгиевы конюшни. И ничего тут уж было не поделать. Приходилось терпеть и тащить на своей шее эту ношу. Тем более, что ему это нравилось. Что его друзья прекрасно понимали и чем беззастенчиво все и пользовались.

"Се ля ви", как говорят французы.

После столь поспешного выселения из так понравившейся им деревеньки, желания бондарей жить там, где им предоставили временное место для проживания городские власти, хватило ровно на два дня. На третий, прямо с раннего утра к Сидору в землянку завалилась делегация сердитых мужиков, подняв его ещё сонного с постели, и в довольно ультимативной, предельно наглой форме потребовали от него предоставить им какое-нибудь иное жилище для более приличного уровня жизни.

Обалдело выкатив на них упрямо слипающиеся глаза, Сидор единственное что понял — что от него чего-то хотят.

— Чего вы хотите? — широко зевнув, поинтересовался он, мотая гудящей от недосыпу головой.

Вчера он лёг довольно поздно, фактически глубоко за полночь, чуть ли не до утра засидевшись с бумагами по одной давно разрабатываемой им теме, и теперь пожинал плоды столь ранней побудки. Два часа сна всё же мало для того чтобы нормально выспаться.

— Вы можете толком объясниться, ироды? — хриплым спросонья голосом попытался он разобраться в том что от него требуют.

— Сидор! — вылез в первые ряды его давний недруг Лысый. — Мы всё понимаем. Аренда, то, сё. Но и ты нас пойми. Так жить нельзя.

— Ага, — хмыкнул Сидор, растерянно почесав макушку. — Что-то эта фраза мне здорово напоминает. Причём, хорошо и давно знакомое.

— Нельзя что?

— Ты был там, куда нас спровадил? — тихо, но жёстко наехал на него неформальный лидер бондарей. — Ты видел условия в каких там люди живут?

— Я? — от неожиданного и довольно наглого заявления Сидор немного прибалдел. — Я спровадил?

— Вы ж там раньше жили! — совсем невпопад возмутился он.

— И оттуда к тебе сбежали, — тут же подтвердил его слова Лысый. — Пару дней там перекантоваться можно, а больше — ни-ни! Если хочешь чтоб мы на тебя работали — ищи жильё.

— Блин! — одним словом выразил Сидор всё что он о них думал. — А раньше, когда деревеньку рушили, вы о чём думали? Так торопились что не могли пару деньков подождать пока не подобрали бы себе нормального жилья? — сердито огрызнулся он. — И теперь всё норовите свалить на меня?

— Нет в городе нормального жилья, — отрезал Лысый. — И лишний день ничего бы не решил, только бы дал возможность властям вовремя среагировать. А так…, - нагло ухмыльнулся он. — Мы их сделали!

— В общем так! В городе для нас жилья нет! А насчёт своей деревеньки…

— Извини, Сидор, — развёл Лысый руками, — забылись. Так прижились, что позабыли каково это оно — жить за счёт города, в общественных бараках, с одними удобствами на пять семей.

— Забыли совсем что такое есть городские бараки.

— Блин! — снова тупо пробормотал Сидор, не зная что и сказать.

— Не блин, а собирайся и посмотри куда ты нас сунул, — тут же встрял Лысый.

— Я? — ещё более удивлённо уставился на мужиков Сидор. — По-моему…

— По-твоему, по-моему…, - сердито перебил его Лысый. — Собирайся! Посмотришь, тогда всё и поймёшь. А сейчас, что говорить. Собирайся!

— Вашу, мамашу! — тихо, сквозь зубы выругался Сидор.

Понимая, что ему теперь ни за что не отвертеться от настырных мужиков и зная какие они бывают упёртые, он, кряхтя как старый пень, принялся вяло собираться, спросонья с трудом находя свои разбросанные по всей комнате вещи.