Грэм Макнилл - Орден Ультрамаринов: Хроники Уриэля Вентриса

Он услышал смех Кадараса Гренделя, убийца хлопал его по наплечнику и что-то говорил, но Ваанес не разобрал ни слова: он был все еще слишком погружен в те чудесные ощущения, которые только что испытал. Затем он внимательно вгляделся в следы учиненной им бойни, останки тел, так изуродованных, что они даже отдаленно не напоминали человеческие. И только тогда он, наконец, понял, насколько лживо было все, чем он жил с того момента, как его с позором изгнали из Гвардии Ворона. Никакой самообман не мог успокоить его совесть, и не было никакой нейтральной территории между лоялистом и предателем. В любом случае, в Долгой Войне эти ярлыки не значили ничего — в ней были только победители и побежденные. Это крещение смертью и кровью заставило его, наконец, осознать, чем он стал.

И Ардарик Ваанес с радостью принял это откровение.

В центральном пункте управления оборонительной платформы Ультра-9 удушливо пахло взрывчаткой и кровью. Как только были взорваны двери, люди внутри поняли, что шансов на спасение нет, и сделали все, что могли, чтобы отключить системы и вызвать подкрепление, но Хонсю знал, что ближайший Имперский корабль был в нескольких часах пути.

У разбитых приборных панелей стоял адепт Цицерин; из его биомеханической грудной полости выдвинулся клубок извивающихся кабелей, которые он собирался подключить к начинке разбитых приборов управления. Обреченный на смерть персонал совершил полномасштабный акт вандализма, но Цицерин быстро восстановил ущерб и, благодаря своим уникальным способностям, без труда вернул к жизни выведенные из строя системы.

— Все готово? — спросил Хонсю, сгорая от нетерпения увидеть, наконец, плоды своих трудов.

Грендель неуверенно пожал плечами, оглядывая погнутую, продырявленную лазерными выстрелами панель. Уцелевшие датчики в латунной оправе мигали красным, провода трещали и взрывались искрами.

— Трудно сказать наверняка, но мы заменили боевое снаряжение ракет. Все, кроме одной, заряжены тем веществом, что мы привезли с Голбасто. Теперь дело за Цицерином.

— А почему не все? — спросил Ваанес, и Хонсю отметил, что голос его изменился: это была еле заметная перемена в тоне, свидетельствовавшая о том, что воину в конце концов открылась собственная сущность.

— Эта ракета доставит мое послание Вентрису.

— И о чем в нем говорится?

— Дело не в словах, — пояснил Хонсю, — а в символизме.

— И что же должен значить этот символ?

— Что никто не смеет уклоняться от боя со мной и не поплатиться за это.

Орудийные отсеки, обращенные к планете, выпустили залп из шестнадцати орбитальных ракет; несколькими секундами позже последовал еще один. Затем еще три, пока в арсенале платформы не остался только один снаряд. Выпущенные ракеты быстро удалялись от платформы, их светившиеся голубым двигатели проработали достаточно долго, чтобы вывести их на баллистическую траекторию к поверхности планеты.

Как хищные птицы они устремились вниз, вскоре их боевой порядок распался, и каждая ракета легла на свой курс, заложенный в нее адептом Цицерином. Снаряды отдалялись друг от друга, пока их инверсионные следы не опутали всю планету подобно сверкающей паутине. Конусы огня вспыхнули вокруг носовых частей ракет: сработала тепловая защита при входе в атмосферу. Наземные ПРО попытались перехватить показавшиеся в кристально чистом небе снаряды, но запуск с низкой орбиты означал, что ракеты движутся слишком быстро и расстояние для перехвата будет недостаточным.

Достигнув заданной высоты, ракеты взорвались и выбросили свой вирусный заряд в атмосферу. Огромное количество штамма Гераклита проникло в воздух в дозах, в миллиарды раз превышавших экспериментальные разработки на Голбасто. Над всей планетой прошел сильнейший дождь, и гений магоса Сзалина из Ордо Биологис был обращен во зло, изменившее как местную растительность, так и ксенофлору.

Всего несколько лет назад планета подверглась ужасному нападению, и полчища безжалостных инопланетных убийц волной прокатились по ее поверхности. Началась великая битва, сражения разворачивались в космосе, в воздухе, на суше и, наконец, в глубине органического корабля, который целую вечность странствовал между галактиками. Хотя вторжение удалось остановить, экология планеты уже не могла оправиться от ущерба, нанесенного ей ксено-захватчиками. От полюса до полюса поверхность покрывали ужасные скопления смертоносной инопланетной растительности, и постепенно местная флора отступала под этим натиском. Чужеродные заросли уже покрывали целые континенты, и ненасытное стремление поглощать биовещества, заложенное в самой их генетической структуре, означало, что рост их никогда не остановится. Высасывая все питательные вещества из почвы, растения порождали споры, обладавшие необычайной всхожестью, и теплые воздушные потоки разносили их по новым, еще не загрязненным территориям.

Планета жила только благодаря тому, что заросли регулярно и безжалостно выжигались. Империум не мог так просто отказаться от этого мира, особенно когда на его защиту было потрачено столько сил. Сверкающие города из стали, островками возвышавшиеся в море ксенофлоры, все еще производили боеприпасы и бронетехнику, необходимые Имперским армиям для боевых действий в этом субсекторе. Поэтому с тех пор, как вторгшиеся на планету ксеносы были разгромлены, не проходило ни дня, чтобы их растительное наследие не подвергалось обстрелу подавляющими рост снарядами, подсечно-огневым операциям и обработке пестицидами. Долговременного результата эти меры не давали, но без них о выживании планеты не могло быть и речи.

Но изобретение магоса Сзалина превратило все эти усилия в ничто.

Разработанные им биотоксины были созданы на основе древнего образца, сохранившегося из исследований магоса Гераклита, и должны были стимулировать рост культур на сельскохозяйственных планетах. Магос Сзалин улучшил первоначальные результаты и создал технологию, которая позволяла в тысячу раз увеличивать производительность на таких мирах. И вот теперь, когда стимулирующее рост вещество вступило в контакт с чужеродным организмом, непревзойденным по биологической продуктивности, его изобретение подверглось решающей проверке.

Ксенофлора отреагировала на штамм Гераклита всего через несколько секунд после его появления в атмосфере, бурно устремляясь в рост вверх и вширь. Подсечные команды были моментально поглощены мутировавшими растениями, скорость обменных процессов в ядовитых зарослях небывало ускорилась, и они каждую секунду расширялись на несколько километров. Почва лишалась немыслимого количества питательных веществ, в воздух выделялось столь же невообразимое количество тепла, и температура по всей планете скакнула вверх. Гигантские спорангии высотой с печную трубу высасывали кислород из атмосферы, и защитные слои планеты таяли один за другим в ходе этого небывалого по масштабу биологического геноцида.