Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус

— Цельное сообщение? — с сомнением спросил Себастев.

— Боюсь, что нет, сэр. Почти вся вторая половина была забита помехами.

— Иногда я чувствую вину за то, что заставляю тебя таскать эту чертову штуку, Ритс. Давай что есть.

— Да, сэр. Лейтенант Маро сообщает нам, сэр. Химера покинула штаб Корриса несколько минут назад и направляется в сторону наших позиций. Прибытие ожидается в скором времени.

«Это не проверка, — подумал Себастев. — Полковник прекрасно знает, что лучшего времени, чем сейчас не придумать, чтобы доставить нам неприятности, да и Маро не стал бы нас предупреждать, будь это хорошими новостями.

Себастев нахмурился под своим шарфом и сказал:

— Я так полагаю вы не знаете, кто управляет машиной?

— Боюсь эту часть мы и не получили, капитан. Хотите, чтобы я продолжил попытки?

Себастев собирался ответить, но тут в его ухе затрещал вокс. Это был лейтенант Василло, командир третьего взвода.

— Василло командиру роты. Движение среди деревьев. Активное движение.

— Нет, Ритс, — сказал Себастев помощнику, — Это подождёт. Кажется, сейчас наши руки будут заняты.

Себастев переключил свой вокс на частоту командиров взводов, прочистил горло и сказал:

— Капитап Себастев командирам взводов. Привести все отделения в полую боевую готовность. Просыпайтесь, господа. Мы ожидаем атаку со стороны леса в любую минуту, я уже унюхал их чертову вонь.

Короткие доклады о подтверждении получения приказа от офицеров Себастева прорывались через статические помехи.

— Ритс, подготовь к отправке сообщения в первую и четвертую роты. Скажи, что противник активизировался на востоке Корриса, квабрат Н-5. Убедись, что они получили наше сообщение и доложи о нашем положении в штаб.

— Есть, сэр, — ответил лейтенант Курцын.

Курицын передавал сообщения в роты, расположенные на соседних позициях, в то время, как Себастев вновь достал магнокуляры. У каждого гвардейца в ухе был вокс, в хорошие дни, которых на Даникке было один или два, это устройство могло передавать на расстояние максимум пять километров, но они были жизненно необходимы для координации действий. Для общения на более уделенных расстояниях нужны были тяжелые вокс-передатчики, которые носились на спине, как у Курицына. Рядом с каждым командиром роты и взвода 68-го был офицер связи.

Себастев не имел ни малейшего представления о работе вокса, эта штука была «от Империума с любовью», так он полагал. Хотя это не важно. Пока все работает, как должно — этого достаточно. Собственные регулярные служения духу-машине, похоже сохраняли его амуницию в рабочем состоянии.

Он сжал кулаки. Это чувство снова навалилось на него, напряженность мышц, напряжение внизу живота, как будто ему нужно было отлить. Частично это было из-за холода, он знал, но главная причина в другом. Он подтянул плотнее свою плотную белую шинель вокруг тела, и порадовался, что она защищает его от сильного ветра, а голова согрета высокой меховой шапкой.

Адреналина становилось все больше. С ним всегда так случалось перед их приходом. Готов был пролиться еще один поток насилия и разорвать тишину глубокой зимы. Чувство было очень сильным.

«Скольких мы потеряем на этот раз? — подумал он. — Двадцать? Тридцать? Во имя Терры, пусть их будет как можно меньше».

Если он будет работать головой и если Император будет с ним, то возможно сможет уменьшить потери. А работать головой он умел, так сказал ему полковник Кабанов. Себастев надеялся, что полковник не просто так это сказал. Но под его командованием хорошие люди все еще погибали, впрочем, и плохие тоже.

Он переключил свой вокс на общедоступную для всей его роту частоту: «Первенцы, будьте готовы. Проверьте амуницию. Следуйте приказам командиров своих взводов».

По всей линии фронта солдаты проводили подготовку, его голос переключил шестеренки в их головах. В этот момент ему больше всего не хватало его друга и наставника — майора Дудрина. Он всегда был готов поднять боевой дух солдат вдохновляющим словом. Себастев понимал это, но сам подбирал слова с трудом. «Попросите благословения Императора. Не колеблясь выполняйте свой долг, освободитесь от всех сомнений, и когда те уродливые зелёные ублюдки пойдут в атаку — стреляйте им из своих ружей им головы. Благодаря всем нам это будет еще один день верного служения в Имперской Гвардии!»

«Надо что-то сказать, — подумал он. — Я никогда не был мастером произносить речи. Ты должен быть здесь, Дубрин, вдохновлять людей на битву. Таком старому хряку, как я, нечего делать в офицерской одежде. Любой ублюдок голубых кровей в командовании двенадцатой армии подтвердит тебе это. Если бы не это моё проклятое обещание…»

За его спиной заговорил лейтенент Курицын:

— Капитан, первая и четвёртая роты докладывают о движении по всей линии фронта. Похоже назревает что-то крупное.

Если прислушаться, то можно было услышать знакомый, полный злобы боевой клич лидера орков, доносившийся из леса в дали. И если отрицательная температура на Даникке не могла остудить кровь людей, то с этим неплохо справлялось рычание чужаков. Более низкий, нечеловеческий рык долетел над белыми заносами к ушам напряженных гвардейцев, обозначая начало битвы.

Себастев постучал пальцем по вокс-передатчику своего помощника и сказал:

— Прослушивай канал командования для меня, Ритс. Держи меня в курсе дел первой и четвертой рот. Мне надо будет знать, что происходит у них в секторах. Нам не нужны сюрпризы.

— Понял, сэр, — ответил Курицын, — но передачи уже почти не доходят от нас до штаба. Я думаю погода ухудшается.

Себастев посмотрел на небо. Снегопад усиливался, но порывы ветра немного рассеивали его. Он снова переключился на командный канал роты:

— Приготовиться, Первенцы!

Все доставали заряды для лазганов из карманов и защелкивали на место под длинными полированными стволами.

— Соблюдайте огневую дисциплину. Настройки мощности на максимум. Выбирайте себе цели, экономьте заряд. Все помните, температура, плохая видимость и природа наших противников уменьшила зону поражения примерно наполовину. Любой солдат, расходующий патроны на стрельбу вдаль будет лишён развода. Короче, вы не стреляете, пока я не разрешу, чёрт возьми.

Себастев знал, что ему вряд ли придется повторять, услышав недовольное бормотание солдат рядом с ним, расстроенных возможностью потери своей порции алкоголя. Он гордился ими, своей пятой ротой. Их дисциплина была твердокаменной. Большинство его людей были так же преданны и верны, чего большего мог желать командир, посвятивший жизнь сражениям во имя чести Вострои и во славу Империи человечества.