Денис Белый - Нас больше нет

Девушка стояла в паре шагах, и как ни в чём не бывало, на её лице играла едва заметная улыбка. Но удивление императора наоборот приобрело более откровенные черты. Дарьяна была одета в мужские штаны светло-бежевого цвета, плотно обтягивающие бёдра. На ногах невысокие сапоги, отдалённо напоминающие сапоги императора. Куртка была в тон нижней одежде. Всё это почти полностью копировало одежду Амура, с отличием в том, что всё это было изготовлено из непонятного материала, или из кожи до того неведомого императору зверя.

Амур силился что-то сказать, но слова так и зависли, не желая срываться с языка. Хоть и не так давно был знаком с Дарой, но у него сложился её чёткий образ, никак несовместимый с тем, что он видел сейчас.

Девушка, немного подразнив императора своим молчанием, тихо рассмеялась и, взяв его за руку, подвела к столу, усадив на лавку.

— Не удивляйся так, ты ведь хочешь уйти, но один не сможешь. Я с тобой пойду.

— Э-э…. с чего ты взяла, что уйти хочу? Да, хочу, но нужно всё обдумать хорошо, тогда и пойду. Ноги к тому времени полностью пробудятся.

— Твои воины, Амур, скоро будут здесь, — сообщила вдруг девушка новость.

— Откуда тебе это известно? — встрепенулся император. Он совсем позабыл и потерял бдительность в гостях у этой странной девушки. Ведь ему изначально нужно было понимать, что Тариман рано или поздно, но выйдет на его след.

— Я знаю, — коротко ответила Дарьяна, — Ведь знала, когда подобрала в очередной раз тебя, вот и сейчас знаю.

Император всё никак не мог привыкнуть к одежде девушки и пристально разглядывал её. Всегда одетая в красивое платье, теперь сменив его на походный костюм, она не утратила очарования, но это всё равно не укладывалось в его понимании. Амур вообще никогда в своей жизни не видел женщин в мужской одежде, хоть и пошитой под тонкий стан. В империи женщины всегда ходили в длинных, до земли платьях, подпоясанных широкими отрезами тканей под грудь.

— Не удивляйся, Амур, — Дара засмеялась, наблюдая его недоумение, — Ведь ты бы себя неуютно чувствовал, пойди я в своей одежде? Вот и сшила подобную твоей.

— Да… — растерянно ответил император, — Если уверена, что Тариман скоро будет здесь, хотя я и сам уверен в этом, то может знаешь, когда точно?

— Дня два и он найдёт твой след, — ответила девушка, отвернулась к окну, задумчиво провожая взглядом падающие капли тающего снега с крыши. — Просыпается земля, — сменила она задумчивость на улыбку, медленно хлопая длинными ресницами.

— Значит, ещё день есть, — сказал Амур и, поднявшись, стал вновь расхаживать по дому, тренируя ноги. — Не стоит тебе идти со мной, Дара. По моим пятам смерть идёт, она сильная очень, так как идёт в лице всего моего народа, в лице брата родного. А такая смерть не пощадит, наверняка знаю. Ты хорошая, жить должна обязательно, — император остановился, посмотрел на девушку. В его душе зарождалась буря тоски вперемешку с гневом. Он знал, что, скорее всего больше никогда не увидит её. От этого тосковал. Гнев сжигал душу за то, что он пришёл в эти земли и встретил её, будучи не в качестве доброго гостя, а в качестве завоевателя её народа, её земли. Амур вдруг понял, что готов не медля расстаться с собственной жизнью, но зная точно перед смертью, что в обмен на это, Дарьяна будет жить и будет обязательно радоваться жизни. Стало почему-то ужасно стыдно за эти мысли. Он осознавал, что не вправе надеяться даже на малейшее прощение, хотя бы самого себя, не говоря о ней. Амур так же понимал, что единственное, что он может сделать, надеясь хоть на покой в смерти, это остановить вторжение, которое не так давно он сам и организовал.

— Если хочешь, я снова попытаюсь, и они быстрее пробудятся, — спросила Дарьяна, кивая на ноги. Она чувствовала его мучительные мысли и попыталась отвлечь.

— Не нужно. Это не честно будет, я должен сам… — Император вернулся к столу и уселся напротив девушки. — Знаешь ли ты, что я вообще чувствую? — слегка раздражительным тоном начал он. — А я тебе скажу! Чувствую себя беспомощным, больным стариком, неспособным самостоятельно что-либо сделать сам. Ты меня в первый раз спасла, во второй…. Излечила…. А что я сам сделал?! Ничего! Я уже начинаю сомневаться — я ли это был императором огромной и великой страны? Я ли это вообще? Я не помню себя таким никогда. Иногда приходит какое-то прозрение и понимаю, что это не я. Покинув твой дом впервые, на что рассчитывал? На то, что все вдруг увидят во мне своего правителя, внезапно спасшегося?! Я даже не смею тебе слово против сказать. Впервые мог, сейчас вовсе не могу. Тариман прав был, когда говорил, что я слаб и стал словно старик безвольный.

— Нет, Амур, просто ты пока не понял… Ты привык, что с рождения являлся сначала наследником, а затем правителем. И ты не слаб! Слабый человек в твоём положении был бы уже мёртв, но тебя не испугало то, что потерял свою власть. Ты действовал, может иногда легкомысленно, но не как слабый человек. Сохранил ясность разума. Гордыня, травившая после предательства брата, не смогла одолеть дух твой. Настоящая сила в ином, но не в том, за что переживаешь так. Ты сильный, Амур, помни это всегда… — девушка слегка приподнялась, облокотившись локтями о поверхность стола и дотянувшись до Амура, нежно дотронулась до его щетинистой щеки своими губами, — Всегда помни… — повторила она и тут же поспешила выйти из дома.

Дарьяна передвигалась по лесу довольно быстро, не испытывая ни малейшего дискомфорта, хотя и местность была труднопроходимой. Амур шел следом и только удивлялся выносливости этой хрупкой девушки. Ничего похожего на дорогу или тропу не было и намека. Стоило императору сойти с её следа, как тут же появлялись препятствия. Лес вёл девушку по своим тайным и невидимым для обычного человека тропам. Попадаясь вблизи на пути какое-либо дерево, Дара мимолётно проходилась по его шершавой коре ладошкой, будто поглаживая, уделяя внимание, и деревья тут же с благодарностью отвечали ей шумом своих крон.

Выйдя на открытую местность, путники направились вдоль кромки леса к видневшимся вдалеке высоким холмам. Дарьяна вела Амура за пределы Гарии. Император справедливо рассудил, что только на этой территории он сейчас находился в опасности. Но не столько переживал за себя, сколько за девушку, считая себя виноватым во всем, что происходило сейчас в её стране. Хотя толком и не имел почти никакого представления о том, что именно происходило, но думал, что ничего хорошего. На расспросы о положении дел, Дара или отмалчивалась, уводя разговор в другое русло, или коротко отвечала, что всё будет хорошо. Император почему-то верил этим её словам и успокаивался на время.