Энн Маккефри - Песни Перна

— В Полукруглом еще никогда никого не находили.

— Не вижу в этом ничего удивительного. Так куда старшая королева перенесла яйца?

— Как раз на то место, где ты стоишь.

Всадник отскочил в сторону и наградил Менолли укоризненным взглядом. Потом опустился на колени и стал рыться в песке, что-то довольно бормоча себе под нос.

— Это ты выбросила скорлупу?

— Да. А что, не надо было?

— Нет, все правильно.

— Ты думаешь, она может сюда вернуться?

— Все может быть. Особенно если в следующий раз, когда она будет спариваться, прилив снова окажется высок. Ты не запомнила, когда видела ее прошлый брачный полет?

— Запомнила — сразу после этого было Падение. Тогда передний край Нитей прошел по болотам, что на полпути к Нерату.

— Умница! — Т'геллан поднял глаза к небу и зашевелил губами. Менолли поняла: он что-то подсчитывает в уме. Так же поступал Алеми, когда прикидывал курс. — Так, а теперь скажи, когда вылупились твои файры?

— Я давно потеряла счет времени, но помню, что родились они пять Падений назад.

— Отлично. Значит следующий брачный полет у нее должен быть в середине лета, если, конечно, во время Прохождения файры следуют тому же циклу развития, что и драконы. — Т'геллан оглядел грубую утварь, которую девочка смастерила, чтобы выжить в этой пещере.

— Хочешь захватить что-нибудь с собой?

— Совсем немного. — Менолли заглянула под мешковину, служившую ей одеялом. Свирель оказалась на месте — значит, всадник не нашел ее, когда побывал в пещере прошлый раз. Девочка снова завернула ее в тряпку. — Вот, масло… — сказала она, схватив горшок. — Оно мне еще пригодится.

— Навряд ли, — усмехнулся Т'геллан. — Но на всякий случай возьми — Манора интересуется всякими снадобьями.

Еще Менолли прихватила сушеные травы и увязала все свои вещички в узелок, чтобы можно было перекинуть через плечо. Потом принялась безжалостно выкидывать из пещеры всю свою самодельную посуду.

— Ой! — вспомнив про Монарта, девочка бросилась к отверстию пещеры и выглянула наружу.

— Не бойся, ты в него не попала! У него хватило ума держаться подальше, когда идет уборка. — С этими словами Т'геллан подкинул в воздух ее котел.

— Вот, пожалуй, и все.

— Тогда поехали!

Перед тем, как навсегда покинуть пещеру, Менолли в последний раз обернулась и усмехнулась про себя. Разве думала она когда-нибудь, что ей придется уходить отсюда, ступая с карниза прямо на плечо дракона! А еще раньше она тоже не думала, что ей доведется жить в пещере, тем более летать на драконе… Правда, теперь никто уже не скажет, что в этой пещере кто-то жил. Сухой песок засыпал даже следы, оставленные их ногами. Т'геллан протянул руку, чтобы помочь ей сойти на спину дракона. Путь их лежал в бухту, где предстояло отыскать кладку огненной ящерицы.

Менолли с Т'гелланом доставили яйца в Бенден в целости и сохранности. Всего их в кладке оказалось тридцать одно, и не единое не разбилось по пути — так заботливо укутали их в двойной меховой мешок, прихваченный для путешествия через Промежуток. Столь богатая добыча вызвала в Вейре целый переполох — народ сбежался поглазеть на яйца. Лесса, которую известили заблаговременно, не преминула явится и тут же стала отдавать распоряжения. Она велела принести с Площадки Рождений корзину горячего песка, положить в нее яйца и поместить у жаровни. Корзину надлежало время от времени поворачивать, чтобы тепло распределялось равномерно. Пощупав яйца, Лесса сделала вывод, что, судя по твердости скорлупы, от рождения их отделяет не меньше семи дней.

— Что ж, — как всегда резковато заключила она. — Пока хватит. Главное, в день Запечатления мы теперь сможем наградить самых достойных яйцами файра. — Похоже, эта мысль привела ее в отличное расположение духа, и она улыбнулась Менолли. — Манора сказала, что ноги у тебя еще не совсем зажили. Поручаю тебе присматривать за кладкой. Фелина, сними с девочки эти дурацкие сапоги и переодень ее в приличное платье. Наверняка у нас в кладовых найдется что-нибудь подходящее, а то вид у нее, как у пугала.

С этими словами Лесса удалилась, оставив Менолли под перекрестным огнем множества глаз. Фелина, высокая, стройная женщина, у которой черные брови красиво изгибались над зелеными глазами, подвергла девочку придирчивому осмотру, потом послала одну помощницу за одеждой в кладовую, другую — за сапожником, чтобы он пришел снять мерку для обуви, а подвернувшегося под руку малыша за ножницами.

— Надо тебя постричь. Кто же это тебя так обкорнал? Можно подумать, ножом кромсали! Ведь у тебя чудесные волосы. Ты не проголодалась? Т'геллан уволок тебя из кухонной пещеры, не дав даже слова сказать. Ну-ка, тащите сюда вон тот стул да придвиньте столик поближе. И нечего стоять здесь, глазеть. Лучше принесите девочке чего-нибудь поесть.

— Сколько Оборотов тебе сравнялось? — спросила Фелина, закончив раздавать приказания.

— Пятнадцать, — борясь с подступающими слезами, пробормотала вконец сконфуженная Менолли. Горло у нее болезненно сжималось, грудь теснили рыдания: девочке не верилось, что все это происходит с ней — люди с ног сбиваются, чтобы привести ее в порядок и принарядить! А Лесса даже улыбнулась — видимо довольна, что они привезли столько яиц! Похоже, можно не опасаться, что ее могут отправить домой, в Полукруглый. Только бы остаться в Вейре, пусть ей даже не закажут новые башмаки, не дадут новую одежду…

— Пятнадцать? Значит, недолго тебе осталось ходить в воспитанницах, — разочарованно протянула Фелина. — Посмотрим, что скажет Манора. А то я бы тебя с удовольствием взяла.

Тут девочка не выдержала и разрыдалась. И сразу же поднялась суматоха — ее файры заметались по пещере, готовые вцепиться в лицо любому, кто обидит Менолли. Красотка налетела на Фелину, которая протянула руку, желая утешить плачущую девочку.

— Что тут за шум-гам? — раздался властный, звучный голос. Все, кроме файров, расступились, пропуская вперед Манору. — Ну-ка утихомирься, — велела она надрывно вопящей Красотке. — А вы все, — она махнула рукой собравшимся, — спокойно занимайтесь своими делами. — Так почему Менолли плачет?

— Взяла и разрыдалась ни с того ни с сего, — ответила Фелина, так же озадаченная, как и все остальные.

— Просто я счастлива, счастлива, счастлива, — сквозь слезы выдавила Менолли, сопровождая каждое слово громким всхлипыванием.