Александр Зорич - Сомнамбула. Книга первая: Звезда по имени Солнце
Вскоре Матвей держал в руках распечатку.
Если верить ей, на борту терраформирующего судна «Шива» находился Леонид Андреевич Дементьев, инженер третьего ранга, 2445 года рождения. Прибывший сюда, в распоряжение штаб-квартиры корпорации «Кольцо», на борту планетолета «Юрий Речников» прямиком со станции «Уют-5».
— Мне нужно обратно, на корвет, — тихо сказал Матвей.
— Даже не выпьешь чаю? — брови отца изумленно взметнулись.
Но Матвей уже сорвался на бег.
Эпизод 15. Семнадцать мгновений истины
Матвею никогда не доводилось летать так быстро. Вместе с ним в одном строю шли еще четыре корвета с борта «Бородина». Этой четверкой командовал тот самый капитан Сверчевский, который давеча инструктировал Матвея насчет полетного режима в районе Венеры.
Они неслись к «Шиве».
Это был след. След! Зацепка! Зацепище! Он чувствовал это!
Прусаков прибыл сюда на «Речникове» — корабле, перевозившем НКВ-гравитроны.
Прусаков имел документы на имя другого человека.
Он выдавал себя за молодого астроинженера, подписавшего контракт с корпорацией «Кольцо».
И вот теперь он находился на борту корабля, где при помощи привезенных с Марса НКВ-гравитронов был смонтирован сидератор — самая мощная в истории человечества машина!
Можно ли поверить, что все это не имеет отношения к исчезновению «Речникова»?
Можно ли себе представить, что Прусаков никак не связан с пиратами? Не замешан в грязных играх с промышленным шпионажем?
Нет, нет и нет.
Вдогонку Матвею неслись данные личного дела, распотрошенного Исинкой через Боевую Сеть.
«Прусаков Геннадий Васильевич, 2446 года рождения… Средняя школа… Академия Космического Флота имени В. Чкалова… Окончил с отличием… Распределялся по собственному желанию… Пилот корвета типа «Шершень»… Восемнадцать походов… Три огневых контакта с экстремистами… Отмечен в приказе… Погиб 11.06.2468…»
Ага, вот оно! Одиннадцатого июня корвет Прусакова разрушился в верхних слоях атмосферы Юпитера. Причина не установлена, версия комиссии — усталостное разрушение конструкции. Обломки корвета и тело пилота не обнаружены, затонули в плотных слоях атмосферы.
«Ну ясное дело! — Матвей криво ухмыльнулся. — Что ты там, на Юпитере, обнаружишь?! Бездонный, непросвечиваемый и непрозваниваемый газовый пузырь! Идеальное место для бесследных исчезновений!»
Разумеется, Матвей договорился с отцом, что никаких тревожных радиограмм на «Шиву» передано не будет. Прусаков почти наверняка действует не один. Сейчас главное — не спугнуть мерзавца, а равно и его вероятных сообщников.
— Дистанция до «Шивы» — сто тысяч ровно, — бодро сообщил капитан Сверчевский.
Это означало, что уже через полчаса они смогут оказаться на борту корабля и взять Прусакова за жабры. Или что там у прусаков? За усы и трахеи!
— Превосходно, господин капитан, — сказал Матвей. — Есть предложение начать торможение, а то проскочим его.
— Что ж, валяйте, друг мой, — поощрил его Сверчевский.
Руководил операцией Гумилев — хотя и носил на погонах лишь две лейтенантские звездочки. Но капитану было, конечно же, приятно, что Матвей с ним все время советуется — и тем самым формально соблюдает приличия.
Увы, Прусаков был начеку. И трижды увы — у него действительно имелись неизвестные сообщники как среди операторов станции «Амур», так и на борту «Шивы».
Едва только корветы приступили к торможению, на связь вышел Степан Гумилев:
— «Шива» начал какой-то странный маневр… И сразу же перестал отвечать на вызовы!.. — Матвей еще никогда не слышал в голосе своего отца столь искреннего и глубокого изумления. — Вы как-нибудь можете это объяснить?
— Сейчас, отец, дай хотя бы пару минут…
Ни Матвею, ни Сверчевскому не удалось добиться от «Шивы» ответа: на ходовом мостике словно бы вымерли все, как динозавры. Не реагировал корабль и на вызовы лазерной связи.
Зато, согласно данным их радаров, «Шива» дал полную тягу и двинулся в направлении того самого слепого пятна, где в свое время исчез планетолет «Речников».
— Боюсь, «Шива» захвачен, — сказал Матвей.
— Кем?! — недоумевал отец.
— Пиратами. Экстремистами. Твоими конкурентами. Называй как хочешь, — ответил Матвей отцу.
— Но как?!
— Как именно — мы не знаем. Но ключевая роль в захвате явно принадлежала Прусакову. Извини, я должен отключиться…
В самом деле, дорога была каждая секунда, требовалось срочно принимать меры.
— Поторопились мы с торможением, — сказал Матвей Сверчевскому. — Надо провести перехват. Вы со своими корветами раскрывайтесь веером и выходите в упрежденную точку, а я сяду ему на хвост.
— А может, мы ему просто маршевые лазером отчекрыжим, а?
— Хорошо бы… Но, боюсь, аккуратно не получится. А если неаккуратно — возможен взрыв. А мне важно, просто невероятно важно поговорить с Прусаковым. Хотя, конечно, держите его на прицеле.
Затем Матвей принялся вновь вызывать «Шиву».
— Говорит лейтенант Гумилев, борт двадцать двенадцать, Вторая Марсианская флотилия. Вызываю терраформирующий корабль «Шива». Немедленно уберите тягу маршевых двигателей в ноль и ответьте. Немедленно ответьте… — Матвей чувствовал, что, сколь бы ни был тверд его голос, шансов услышать с борта «Шивы» хоть что-нибудь в ответ у него бесконечно мало. Подчиняясь наитию, он решил немного изменить политику:
— Повторяю, ответьте немедленно. Я Матвей Гумилев, я представляю «Беллону» и облечен чрезвычайными полномочиями. Если вы не ответите немедленно, мы будем вынуждены уничтожить вас! Я еще раз повторяю: у меня есть для этого все необходимые полномочия!
И вдруг в эфире раздался голос Прусакова. Говорил он спокойно, взвешенно — Матвей даже удивился. Можно было подумать, что переход на сторону пиратов пошел на пользу душевному здоровью его заклятого врага!
— Я думаю, это блеф, — сказал Прусаков. — Если вы расстреляете «Шиву», погибнет сидератор. А этого, насколько мне известно, корпорация «Кольцо» позволить себе не может. Ведь это сорвет график терраформирования Венеры, что приведет к банкротству корпорации. Твоя семья разорится, Матвей…
В последней фразе явно прозвучало злорадство.
«К черту корпорацию! К черту сидераторы!» — Матвей вдруг совершенно отчетливо понял, что его не интересует ничего, кроме Анны.
— Геннадий, — сказал он как мог задушевно, — послушай, я думаю, мы обо всем сможем договориться… Но мне сейчас надо знать, что случилось с «Речниковым», с его пассажирами и экипажем, а главное — с Анной Петровской.