Сэнди Митчелл - Последний бой Каина

— Весьма печальные дела, — произнес губернатор планеты, грустно качая головой, чтобы всем нам стало понятно, сколь серьезно он воспринимает происходящее. — Представляете ли вы себе, чего они надеялись достичь?

— Просто-напросто посеять панику до прибытия основных сил вторжения. Панику настолько обширную, насколько возможно, — сообщил ему Роркинс.

Мы беседовали с губернатором, Лио Тревельяном, в садах его резиденции, обширном пространстве тщательно обустроенного ландшафтного парка в самом центре города. Лишь башни жилых домов и мануфакторий, возвышавшиеся над стеной, окружающей сады по периметру, нарушали иллюзию загородного особняка. Мы сидели в благоуханной, увитой зеленью эганты беседке, служившей защитой от ветра, любопытных глаз и настороженных ушей. От последних совершенно невозможно было спрятаться в самом дворце. Мне были хорошо видны отряды дворцовой стражи, патрулирующие стену. Тонкие столбы дыма все еще поднимались в небо, отмечая места вчерашних боев.

— Кажется, так оно и есть, — согласился я, стараясь не обращать внимания на аромат цветущей эганты. Это был любимый цветок Эмберли, и, сколь ни приятны были воспоминания о ней, это совершенно не помогало мне сосредоточиться. Напротив, это служило дополнительным источником тревоги по поводу той, похоже, невыполнимой задачи, которую повесил на меня Орелиус, прежде чем сбежать из системы Перлии, поджав хвост. — Но не исключено, что главной целью еретиков было обезглавливание СПО. Они планировали одним ударом уничтожить ставку… Хотя в других атакованных городах не было значительных военных целей. И, на мой взгляд, командующий состав, оставшийся нам после того, как Гвардия призвала всех сколько-нибудь компетентных военачальников, вряд ли мог действовать более безмозгло, даже по-настоящему лишившись головы.

— Мы проанализируем те данные, которые сумели собрать; возможно, они укажут нам на какой-то скрытый мотив, который мы до сих пор упускаем из вида.

Головы собравшихся за столом совещаний, наскоро воздвигнутым в беседке раздраженными нашим вторжением садовниками, склонились в согласии. Помимо Роркинса, меня самого и губернатора Тревельяна здесь присутствовали Визитер и Юлианна, а также горстка старших офицеров СПО, имен которых я не запомнил, поскольку и не пытался. Их вчерашняя готовность оставить гражданских Хейвендауна на произвол судьбы, только бы не отступить от стандартного плана сражения, все еще изрядно меня раздражала. Не то чтобы я особенно заботился о гражданском населении, с большей частью которого даже шапочно не был знаком, но их защита — это то, для чего вообще существуют СПО. И если они были готовы забыть про этот свой долг, то кто сможет предсказать, что еще они готовы отчебучить? Более того, их действия продемонстрировали негибкость мышления, катастрофическую на поле боя, в быстро меняющихся обстоятельствах. Неспособность реагировать на них означала, что многие люди могут погибнуть, и не исключено, что среди этих погибших окажусь я.

Приглашение губернатора пришло вскоре после рассвета и застало меня как раз в момент сборов обратно в Схолу. Я, пользуясь моментом, отослал Спри обратно к «Аквиле»[35] с тем, чтобы он смог доставить к губернатору моих сообщников по карточным посиделкам.

Если мы действительно собирались перехватить управление военными силами планеты и выскоблить отмершую древесину, в которую превратилась ставка командования СПО, то у нас не могло быть лучшего повода для этого, чем сейчас.

— Нельзя исключать и то, что вы, губернатор, могли быть целью группы, атаковавшей столицу, — произнесла Юлианна.

Сестра для подобного случая замуровалась в свою силовую броню, и я первый раз видел ее в боевом облачении: ярко-красный цвет керамитового панциря контрастировал с черным сюрко поверх доспехов, украшенным вышитым на нем символом ордена.[36] Определенно, сие произвело впечатление на Тревельяна, во всяком случае, мне так показалось, — он едва удостоил всех прочих парой взглядов, не считая, разумеется, моей скромной персоны.

— Вы являетесь помазанником Императора, защитником этого мира, и ваша гибель определенно помешала бы нашим усилиям наладить оборону.

— Хотелось бы в это верить, сестра, но, честно признаю, я в этом сомневаюсь, — отозвался Тревельян. — Если мне суждено погибнуть, моя племянница просто примет бразды правления там, где я их оставлю.

Он улыбнулся в неожиданно самоуничижительной манере, которую я не привык видеть на лицах аристократов, и, к собственному удивлению, я понял, что он мне симпатичен.

— Сказать по правде, она управилась бы с этой работой намного лучше, чем я сам. Но, милостью Императора, похоже, мне придется еще немного погреть для нее губернаторский трон.

Когда я впервые увидел губернатора, у меня сложилось впечатление, что Тревельян удивительно молод для столь высокого положения, но в продолжение этого разговора я понял, что он гораздо старше, чем может показаться на первый взгляд. Вне сомнения, он принимал ювенант-процедуры, но не столько медицина заставляла его выглядеть юным, сколь неприкрытая любовь к жизни. И эта любовь, насколько я мог судить, была приправлена трудно доставшейся жизненной мудростью.

— Как бы то ни было, я полагаю, что вы не будете сильно возражать, если мы вынудим вашу племянницу подождать своей очереди как можно дольше, — вставил Визитер.

И все мы согласились с тем, что должны представлять собой группу с возможно более единым мнением, поддерживать друг друга, о чем бы ни зашла речь на совещании, подчеркивать наш богатый опыт деятельности в подобных обстоятельствах и тот факт, что мы способны функционировать как команда профессионалов. Конечно, даже если нам удастся отстранить командование СПО от принятия ключевых решений, все, что мы могли предпринять, подпадало под номинальную юрисдикцию губернатора. И он, кажется, был достаточно благоразумен, чтобы позволить нам беспрепятственно заниматься нашим делом по спасению его мира, вмешиваясь в нашу деятельность как можно меньше.

— Совершенно не возражаю, — заверил Тревельян Визитера, и губы его тронула улыбка.

— Отлично, — я нацепил на лицо самое что ни на есть комиссарское выражение, которое было способно даже у генералов вызывать дурные предчувствия вплоть до непроизвольного выделения газов, и навис над столом, дабы подчеркнуть всю серьезность положения. — Значит, мы можем приниматься за работу. Ночной рейд является лишь побудкой для нас, и если мы желаем, чтобы планета еще существовала к концу этого месяца, мы обязаны сделать выводы.