Грэм Макнилл - Железный шторм

У машин, оказавшихся ближе всего к вражескому фронту, не было ни единого шанса.

Артиллеристы Железных Воинов с легкостью выбирали себе цель среди имперских танков, и строй атакующих разорвали огромной силы взрывы.

Даже сквозь непрестанный грохот взрывов и шипение лазерного огня слышались крики солдат. А потом в бой вступили вражеские титаны, залпы их тяжелых орудий влились в шум битвы, и от танков, пораженных невообразимо мощным огнем их орудий, оставались только атомы.

Оказавшись в ловушке из горящих обломков, водители танков таранили подбитые машины, стараясь выбраться на безопасное место, и к грохоту боя присоединился скрежет гнущегося металла. «Леман Русс» попытался пробить себе путь на свободу и врезался в черную груду железа, оставшегося от «Химеры», но какой-то меткий артиллерист заметил попытку побега и разделался с танком одним снарядом, попавшим в корму машины.

Люки подбитого танка распахнулись, изрыгнув клубы черного дыма, и охваченные огнем гвардейцы в сумасшедшей спешке стали выбираться из отделения экипажа. Крича от мучительной боли, они катались по пыльной земле, стараясь сбить пожиравшие их языки пламени.

Яркие вспышки лазерных выстрелов с легкостью пробивали броню «Химер», и Леонид вынужден был держаться изо всех сил. Машины взрывались одна за другой, скрываясь за завесой густого дыма, и строй сломался.

Леонида шатнуло в сторону: водитель его «Химеры» несколько раз резко, со скрипом тормозов развернул машину, пытаясь уйти с линии вражеского прицела. «Химера» врезалась в горящий танк, двигатель взревел, подчиняясь бешеной попытке водителя столкнуть более тяжелую машину с дороги, но «Леман Русс» застрял намертво и не сдвинулся с места.

Леонид нырнул в отделение экипажа и дернул за рычаг, открывая заднюю аппарель.

– Все на выход! Пошли, пошли, пошли!

Его командное отделение не нужно было подгонять. Оставаться внутри «Химеры» означало верную смерть.

Леонид направлял своих людей к аппарели, а когда все вышли, последовал за ними в суматоху битвы. Едва он сошел на землю, как бок «Химеры» вспорол снаряд. Открытый кормовой люк направил большую часть силы взрыва вовне, но машину все равно подбросило в воздух. Леонид пошатнулся, почувствовав, как будто огромный кулак припечатал его к земле. Он сплюнул набившуюся в рот пыль, в ушах стоял чудовищный звон. Обернувшись, он увидел Элларда, своего сержанта; тот что-то кричал, но Леонид не мог разобрать слов. Сержант указал в сторону вражеских траншей, и Леонид кивнул, поднимаясь на ноги.

Он увидел, что рядовой Корде тащит одно из тел в небесно-голубой форме, заляпанной красным, и крикнул ему, но понял, что его не услышат за громом взрывов и стрельбы.

На поле боя царила полная неразбериха, десятки танков и «Химер» были окутаны едким черным дымом. Кто-то схватил Леонида за плечо, он обернулся и увидел Элларда, протягивавшего ему ружье. Сержант уже прикрепил к оружию штык, и Леонид благодарно кивнул.

Тела убитых были повсюду. На танках. На земле. Кровь, огонь, шум и крики.

Он чувствовал только запах дыма, горящего топлива и опаленной плоти.

Еще одна машина взорвалась, и он рухнул на землю, выпустив ружье из рук. Вихрь раскаленных осколков пролетел над головой и с грохотом врезался в борт другого танка.

До него донеслись приглушенные обрывки полных отчаяния криков. Вопросы, в которых не было смысла. Просьбы о медицинской помощи, запросы поддержки и эвакуации. Вокруг него солдаты, вжимаясь в ставшую скользкой от пролитого топлива землю, вели огонь по вражеским траншеям. Леонид не задумываясь схватил отброшенное ружье, вскинул его к плечу и открыл огонь, стреляя, пока не кончился боезапас, затем заменил пустую батарею на новую. Перезарядить оружие удалось только со второй попытки – так сильно дрожали его руки.

Вокруг него уцелевшие танки стреляли из главных орудий, а водители боевых машин делали все возможное, чтобы маневром уйти от вражеского огня. Некоторым это удалось, и в сторону предателей раздались ответные выстрелы, но тех, кому повезло меньше, вскоре перебили поодиночке.

Леонид подполз к сержанту Элларду, тот протянул ему вокс, и полковник, сняв шлем, поднес к губам передатчик.

– Принцепс Фиерах? Нам нужна огневая поддержка, сейчас же! Пожалуйста, ответьте! Где вы?

Вокс шипел разрядами статики, но Леонид не сдавался.

– Проклятье, принцепс Фиерах, кто-нибудь, прием! Подтвердите!

В ответ слышались только обрывки голосов и статика, и Леонид со злостью отбросил вокс-приемник.

– Полковник! – крикнул Эллард. – Что происходит? Черт побери, где наши титаны поддержки?

Леонид поднял с земли свой шлем и вновь надел его.

– Будь я проклят, если знаю, сержант.

Почва всколыхнулась от нового взрыва, прогремевшего неподалеку.

– Перекличка! – проорал Леонид. – Кого мы потеряли?

– Комиссар Паскен и лейтенант Баллис убиты, – крикнул в ответ Корде. – Лонов ранен, сомневаюсь, что он выживет.

Леонид бесстрастно кивнул и вздрогнул: рядом взорвалась еще одна машина. Отделению сильно досталось, на лицах солдат, почерневших от копоти, застыл ужас. Для многих из них сегодняшний день стал первой настоящей проверкой боем, и он знал, что в итоге в них останется только одно чувство: или страх, или мужество.

Пехотинец, оказавшийся в гуще сражения, в первые мгновения испытывает ошеломляющий прилив эмоций. Ужас, ярость, вина, ненависть – все те чувства, что выходят на поверхность, когда стоишь лицом к лицу перед выбором: умереть самому или убить другого человека. При правильном сочетании этих чувств такой эмоциональный подъем мог заставить человека броситься на врага, превратить его в бесстрашного и беспощадного убийцу, но эти же эмоции могли заставить его в панике бежать обратно, к своей линии обороны. В некоторых это правильное сочетание было заложено с рождения, в других же его приходилось вбивать насильно.

Долгом Леонида было добиваться лучшего от своих людей, и он понимал, что сейчас они на опасном распутье. Ему придется надавить на них, чтобы огонь ярости зажегся в их сердцах. Если они останутся здесь, то их мужество постепенно иссякнет, и тогда даже угрозы комиссара не заставят их шевелиться.

Леонид взобрался на кромку укрытия и, пригнувшись, выглянул из-за обломков распотрошенной «Химеры», чтобы оценить ситуацию.

Император всемогущий, дела обстояли неважно! Небо окрасилось красным и черным от отсветов пламени, пожиравших десятки танков, пропитавшуюся кровью землю усеивали мертвые тела. Только отдельные тяжелые орудия еще продолжали стрелять, а водители танков, сумевшие вывести свои машины из-под первой волны огня, теперь укрывались за останками тех, кому повезло меньше. Леонид понял, что они оказались в ловушке.