Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус
— Вы заслужили ее, — выдохнул Осирон своим шипящим голосом. — Мы все видели, что вы заслужили ее.
Тэйд ничего не сказал на это. Но его взгляд говорил обо всем.
Он опустил руки после кивка Куратора, отогнав воспоминания и обратив все внимание к настоящему. Палатка лорда-генерала Маггрига была поставлена в тени огромного посадочного модуля «Хадрис Рифта» — «Единства». Сама палатка представляла собой куб из ткани с подкладкой из кожи, не позволявшей ветру проникать внутрь, а звукам голосов — наружу. Дорогие кресла из бледного дуба стояли у круглого стола из того же дерева. На столе были разложены карты и несколько инфопланшетов и пикт-снимков, очевидно, оставшихся с последнего совещания. Лорд-генерал был один. Это удивило и насторожило Тэйда. Он не мог понять, зачем лорду-генералу нужна такая секретность, чтобы выслушать доклад.
— Вольно, капитан-защитник, — сказал лорд-генерал своим обычным невыразительным голосом. Маггриг был единственным человеком, который произносил одно из высочайших почетных званий Кадии так, словно глотал что-то отвратительное. «Капитан-защитник» в его устах звучало почти как «ублюдок».
— Можно просто «капитан», — сказал Тэйд уже не в первый раз. Хоть он и не привык к этому почетному званию, он предпочитал не слышать, как его оскверняют. — Разрешите доложить, сэр?
— Докладывайте, солдат. Но сначала скажите, кто эти люди и зачем они здесь?
Капитан указал влево, затем вправо.
— Уважаемый технопровидец Билам Осирон. Лейтенант-разведчик Адар Вертэйн. Они пришли со мной, чтобы подтвердить мой доклад и доложить самим. Я предположил, что лорд-генерал пожелает из первых рук узнать о том, что случилось в ночь, когда силы Отвоевания обнаружили угрозы первой степени.
— Конечно. Продолжайте, — Маггриг великодушно махнул тонкой, испещренной прожилками рукой, на которой было три больших кольца. Тэйд поймал себя на мысли о том, держали ли эти руки лазган хоть раз за последние сорок лет. И какой солдат стал бы носить такие кольца? Тэйд и Осирон обменялись секундными взглядами, думая об одном и том же. Камни на пальцах Куратора стоили столько, что этих денег хватило бы на покупку месячной нормы горючего для всего 88-го полка.
Драгоценности были еще одним хвастовством, которое не любили кадианцы. Когда каждый кусок металла в твоем родном мире уходил на заводы-кузницы, чтобы из него сделали оружие, и почти все личное богатство было связано с военным имуществом, так хвастливо демонстрировать богатство казалось расточительным и декадентским. Часто говорили, что кадианцы — народ, который не видит красоты.
Тэйд не знал, так это или нет. Он находил красоту во многом: чужие ландшафты, узоры погоды в небесах иных миров, стройные женщины с темными волосами… Но самосознание было его сильной стороной. Он не мог понять, что может быть привлекательного в том, чтобы демонстрировать свое богатство таким бессмысленным образом.
— Я жду, капитан.
Святой Трон, что за напыщенный идиот! Вздохнув, Тэйд ответил.
— Мой эскадрон «Стражей» перехватил подозрительные вокс-переговоры во время разведки пути к монастырю, удерживаемому 6-м полком Януса…
— ВЫ ПОТЕРЯЛИ наш плацдарм в городе.
Когда Тэйд закончил свой доклад, оценка лорда-генерала была резкой и — по крайней мере, технически — верной.
— У меня был приказ на рассвете пробиться на помощь 6-му полку Януса и удерживать монастырь, если возможно. Янусийцы были уничтожены до того, как мы прибыли, хотя мои люди пробились к монастырю в середине ночи, — Тэйд прищурил глаза, чувствуя, как его мышцы напряглись. Он не упомянул о дурацком тщеславии, из-за которого 6-й полк Януса так далеко оторвался от главных сил.
Сжатые губы лорда-генерала изогнулись.
— Ваш приказ, капитан-защитник, был удерживать самый многообещающий пункт наступления на Солтан. Вы потеряли нашу передовую базу.
— Ее потерял 6-й полк Януса, когда был уничтожен.
— После этого там были вы.
Осирон слегка покачал головой, отчего темно-красный шелк его капюшона мягко зашелестел. Это не было несогласие с лордом-генералом; это было предупреждение Тэйду не терять выдержку.
— Со всем уважением, Куратор, — Тэйд выдержал пристальный взгляд старика. — Я кадианский ударник. Мы не забываем приказов. Мои солдаты должны были удерживать монастырь, если такая оборона была возможна.
— Она была возможна. Вы сами это сказали.
Тэйд ненавидел такую мелочную словесную пикировку. Не в его характере было так спорить со старшим офицером, но с другой стороны, он не привык служить под начальством столь жалкого подобия лорда-генерала.
Нет, это было не совсем так. Маггриг не был жалким. Это было то, против чего предостерегал Осирон. Нельзя не уважать лорда-генерала лишь за то, что у него другой подход к командованию. В высокомерии кроется самообман. А сейчас сосредоточиться…
И все же он не мог позволить, чтобы на его людей вешали ярлык трусов только потому, что лорду-генералу, слишком растянувшему свои силы, нужен кто-то, на кого можно возложить вину за неуспех.
— Отнюдь нет, лорд-генерал. Я вполне четко сказал, что единственный способ, которым находившиеся в моем распоряжении силы могли обороняться в Святыне Бесконечного Величия Императора, — запереться в подвалах и ждать подкреплений.
— Это и была бы оборона, Тэйд.
— Едва ли, сэр, — капитан рассмеялся. Лорд-генерал бросил на него свирепый взгляд.
— Объяснитесь.
— Это была бы кучка выживших, томящихся во тьме и взывающих о спасении.
— Я запросил помощь с Кадии, полагая, что эти войска отличаются доблестью. Вы разочаровали меня, капитан-защитник.
Трое кадианцев замолчали. Вертэйн глотнул, стиснув зубы, чтобы не сказать чего-нибудь, за что его расстреляют. Даже механическое дыхание Осирона затихло. Тэйд оперся кулаками на стол, посмотрев в лицо старому генералу.
— Я всегда следую приказам, насколько это возможно. Если лорд-генерал Отвоевания счел необходимым направить часть моего полка в бой, против которого возражали тактики штаба кампании, быть по сему. Если лорд-генерал приказывает роте механизированной пехоты запереться внутри осажденного монастыря, я сделаю все возможное, чтобы этот приказ был выполнен. Но я сражаюсь с Великим Врагом со времени моего призыва в Кадианский Молодежный легион в возрасте четырнадцати лет. Каждый человек в кадианской форме обучен стрелять из лазгана раньше, чем читать и писать. Если 88-й отступил, значит, по мнению каждого офицера-ветерана из наших рядов, мы должны были отступить.