Аарон Дембски-Боуден - Первый еретик. Падение в Хаос

Аргел Тал и Ксафен направились в передние ряды, где стоял магистр ордена Деймос и другие командиры Зубчатого Солнца. Несмотря на одержанную победу, приветствия звучали довольно сдержанно. Аргел Талу потребовалось всего мгновение, чтобы понять причину.

— Сколько времени ты провел с ними? — чуть ли не обвиняющим тоном спросил Деймос.

Аргел Тал взглянул на табло хронометра своего визора:

— Восемь часов и сорок одну минуту.

Деймос не надевал шлем, и на его морщинистом лице застыло выражение выжидания.

— Ну?

— Что, ну? — спросил Аргел Тал. — Я сделал что-то не так?

— Нет, конечно. Тебе есть о чем доложить?

— Да, сэр. — Аргел Тал смотрел ему прямо в глаза. — Но это может подождать.

— Посмотри на них, брат. — Деймос был слишком осторожен, чтобы позволить себе даже жест, но значение его слов не нуждалось в толкованиях. — Посмотри, как они стоят в стороне от нас и все же надеются услышать слова примарха.

Кустодес, прямые, как копья, выстроились в две шеренги по десять человек. Их плюмажи развевались на ветру, а алебарды были подняты, как в присутствии Императора. Они были продуктом усовершенствованного процесса по сравнению с массовым производством Астартес, и было легко вообразить этих золотых рыцарей лучшими представителями человечества, уступающими только примархам. Для неопытных и нетренированных глаз такое предположение стало бы естественным, но тот, кто заметил их недостатки, относился к Кустодес более сдержанно.

Аргел Тал все еще не мог решить, как вести себя с ними. Они великолепно сражались, хотя их боевое искусство имело серьезный изъян. Аквилону было поручено наблюдать за легионом и докладывать о его действиях Императору, и все же он, невзирая на раздражение, вызывал симпатию все то время, пока они сражались рядом, и проявил себя отличным воином.

Несущие Слово уже выстроились под густо исписанным знаменем Седьмой роты и символом Зубчатого Солнца, ожидая, пока их собратья тоже займут свои места.

— Карфагенцы тоже стоят в стороне от нас, но они будут внимать словам примарха, — заметил Аргел Тал.

— Это другое дело, — проворчал Деймос. — Верховное духовенство Карфагена еще сто лет назад принесло присягу и подписало обязательства. С тех пор почти дюжина их машин зачислена почетными членами нашего легиона. Попомни мои слова: Аврелиан прикажет им удалиться, но они, по крайней мере, заслужили право стоять рядом с нами.

— Со временем Аквилон тоже мог бы его заслужить.

Деймос рассмеялся, так что в их сторону повернулись головы ближайших воинов.

— Ты сам-то в это веришь, капитан?

Аргел Тал отвел взгляд от строя Кустодес:

— Нет, мой лорд. Ни капли.

Ослепительная вспышка телепортации еще не рассеялась, а каждый воин уже заметил удивительную деталь. Лоргар появился не в доспехах командира Несущих Слово, а в одеянии архижреца их домашнего мира. Кор Фаэрон и Эреб, как все и ожидали и как того требовала традиция, стояли по обе стороны от примарха. Но и они были одеты в облачения колхидского жречества, и аугментированные тела скрывались под многослойными одеяниями пепельного цвета.

От порыва перемещенного воздуха на плече Аргел Тала взвились и затрепетали пергаментные свитки. Ряд за рядом, начиная с переднего и заканчивая самым последним, сто тысяч воинов встали на колени. Каждая шеренга, опускаясь, громко стучала керамитом о землю. Над океаном гранитно-серых доспехов остались только высоко поднятые знамена.

Лоргар, повторяя жест каждого капеллана в построенном перед ним легионе, поднял на плечо свой крозиус. Ритуальное оружие, несмотря на свою угрожающую мощь, ничуть не противоречило мирному облику примарха.

Отсутствие доспехов лишало Лоргара возможности обращаться к воинам через вокс. Вместо этого слуги легиона запустили сервочерепа — лишенные кожи, отбеленные и аугментированные черепа бывших слуг легиона, избранных для продолжения службы и после смерти. Гудящие антигравитационные установки удерживали их в воздухе, в глазницы были вставлены пиктографы, а зубы заменили решетки громкоговорителей.

Один из них неспешно проплыл по воздуху мимо Аргел Тала и навел капитана на беспокойные мысли. Когда-нибудь такая же судьба может ожидать и Кирену. Если ее желание служить легиону в ближайшие десятилетия не пропадет… Аргел Тал, поражаясь собственному беспокойству, повернул голову вслед улетающему сервочерепу. Большинство смертных были бы рады даже такому подобию бессмертия, но Кирена…

— Что с тобой? — прошипел Ксафен. — Сосредоточься.

Аргел Тал снова повернулся лицом к примарху и вытянулся в струнку. Лоргар с особой тщательностью выбрал место своего появления и теперь стоял на небольшой возвышенности перед рядами поклявшихся ему в верности воинов.

Капюшон медленно сполз с его головы, открыв сильное и прекрасное лицо — лицо его отца, но расписанное золотом и с подведенными сурьмой глазами. Он словно сошел с фрески Древнего Гипта — верховный жрец фараона, обращающийся к верующим.

— Мои верные сыны, раньше во время Ритуала Памяти вы всегда преклоняли колени, как преклонили и сейчас. Но это было в прошлом. Несущие Слово… встаньте.

Забыв о дисциплине, Астартес, ошарашенные приказом примарха, начали переглядываться. Церемония только началась, и вдруг такой неожиданный приказ. Изумленные и смущенные Астартес медлили с его выполнением.

— Встаньте, — повторил Лоргар, коротко рассмеявшись. — Встаньте все. Сейчас не время демонстрировать свое почтение.

Ксафен тут же поднялся. И остальные капелланы тоже встали. Аргел Тал, глядя на своего друга, немного помедлил, но поднялся на ноги.

— Что происходит? — спросил он.

— Сейчас увидишь, — ответил Ксафен.

Следующие слова Лоргара были обращены не к его сынам. Его поднятая рука блеснула золотом в рассветных лучах и указала на небольшую группу воинов на краю площади.

— А это что? — спросил примарх. Сервочерепа донесли его слова до каждого воина легиона, передавая мягкость голоса даже сквозь треск помех. — Приставленные к нам наблюдатели. От имени Семнадцатого легиона я благодарю вас за помощь в приведении к Согласию этого еретического мира.

Два десятка Кустодес вразнобой поклонились.

Аргел Тал находился слишком далеко, чтобы услышать ответ Аквилона, но увидел, что командир Кустодес поклонился ниже, чем его товарищи, а потом показал рукой на выстроенный легион.

Ответ Лоргара прозвучал с той же вежливостью и мягкостью, что и слова благодарности:

— Ты прав, кустодий Аквилон. Ваши отношения с Семнадцатым легионом были омрачены. Но сейчас я должен принести тебе свои извинения. Слова, с которыми я хочу обратиться к своим сыновьям, не предназначены для ушей посторонних.