Лаурелл Гамильтон - Дурман

Он взглянул на Трой. Лицо её выражало ужас. Эта нелепая ситуация потрясла её не меньше, чем его, возможно, больше. Ворфа привела в ярость не мысль о том, чтобы выбить признание у Сташи, но предположение, что громила клингон не упустит такую возможность.

– Полковник Таланни, Вы говорите, что нам позволено бить людей потому лишь, что мы думаем, будто им может быть что-нибудь известно об этом преступлении? – спросила Трой.

– А как же иначе вы можете быть уверены, что они вам не лгут?

Трой поглядела на Ворфа расширенными глазами. Пятое правило Бетан Ка: все лгут.

– Но если они все боятся нас так же, как Сташа, как можно что-то у них узнать?

– Надо заставить их говорить правду, – сказала Таланни.

– Как? – спросил Ворф.

– Бить их, пока не будете уверены, что они не лгут. Закон запрещает лишь увечить и убивать допрашиваемых. Это единственный закон в случае убийства кого-либо из лидеров.

– Вы говорите о пытках, – сказал Ворф. Гнев его пропал, уступив место изумлению.

– Так вы это называете, – сказала Таланни. Она произнесла это совершенно спокойно, словно это было в порядке вещей. – Вы шокированы, посол. А мне казалось, что клингоны великие специалисты в искусстве причинять боль и добывать информацию.

– Клингоны применяют пытки в случае необходимости, – спокойно отвечал Ворф, – но пытать не воинов не позволяет честь.

– Странные вы люди. А может, это жизнь среди землян так изменила Вас.

Ворф глотнул. Эти люди его просто не слушали. Он заговорил, отчеканивая каждое слово.

– Уверяю Вас, полковник Таланни, что все клингоны считают позорным пытать гражданских. Пытать разрешается лишь тех, против кого имеются серьёзные подозрения в совершении преступления, и только если это воин. Мы не пытаем гражданских или невиновных.

– И вы не станете пытать гражданских, которых допрашиваете? – спросила она.

– Нет. – Мышцы его плеч напряглись от гнева. Но он не сделает ничего такого, что показало бы клингонов теми чудовищами, которыми орианцы их считают. Это орианцы чудовища.

– Тогда я не вижу, как вы сможете помочь Пикарду. Наши люди не знают другого метода, посол Ворф. Они не станут помогать вам доказывать, что убийца одного из наших лидеров невиновен. Подумайте сами, посол: если Вы докажете невиновность Пикарда, значит, виноват кто-то из нас. Никто из моих людей не станет добровольно помогать вам в этом.

– Брек помогает нам.

– Его жизнь в такой же опасности, как жизнь Пикарда. – Обойдя телохранителей, она приблизилась вплотную, едва не касаясь телом высокого клингона. – Вспомните об этом, когда опять станете слишком щепетильны. Никто не станет помогать вам, если вы не причините ему боль. Никто.

Ворф смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша, сжав кулаки.

– Я не щепетилен.

– Щепетильны, – улыбнулась Таланни, – но поскольку вы чужие в нашем мире, и Пикард пришёл помочь нам, я помогу вам – на этот раз. – Глядя прямо в лицо Ворфу, она приказала: – Держите её.

Двое из телохранителей Таланни схватили доктора. Сташа протестующе вскрикнула.

– Я сказала правду. Я сказала правду!

Маленькое личико исказилось ужасом. Ворфу захотелось отвести глаза. Такого страха никто не должен был видеть.

Трой пошатнулась. Не поддержи её Брек, она упала бы.

– Целительнице нехорошо, посол Ворф. Могу я увести её в вашу комнату?

– Трой, с Вами всё в порядке? – Ворф мысленно выругал себя за то, что не сообразил, что страх Сташи вновь ворвётся в сознание Трой. Если тогда это было сильно, теперь будет ещё хуже.

– Не позволяйте им бить её. Не позволяйте… Не могу дышать.

Резкий звук пощёчины сзади отвлёк внимание Ворфа от едва не теряющей сознание Трой. Сташа всхлипывала. По щекам Трой текли слёзы.

– Мы не хотим, чтобы её били, – сказал Ворф. Он шагнул вперёд, готовый, если понадобиться, прорваться сквозь строй солдат и силой освободить доктора.

Солдаты вытащили оружие. Брек сделал то же, и внезапно в комнате повисла угроза смерти.

Трой повысила голос, и он сорвался, как у ребёнка.

– Что мы можем сделать, чтобы убедить вас не трогать её?

– Она только будет лгать вам, если я прекращу это, – сказала Таланни.

– Так прекратите это, – сказала Трой.

– Мы не можем стоять и смотреть, как вы пытаете её, – сказал Ворф.

– Значит, вы сделаете это сами? – спросила Таланни.

– Чёрт возьми, можете Вы понять? Её не будут пытать, пока мы можем это остановить! – рыкнул Ворф.

Таланни взглянула на оружие в руках солдат.

– Вы готовы рисковть жизнью, чтобы избавить чужого человека от боли? Человека, который мог бы помочь вам оправдать Пикарда?

Ворф опустил и снова поднял глаза. Ему хотелось врезаться в строй солдат и расшвырять их в разные стороны. Но он лишь смотрел на Таланни, выражая взглядом обуревающую его ярость. Если она и почувствовала страх, то сумела его скрыть.

– Невиновность Пикарда должна быть доказана честным путём, – сказал он.

– Странные в Федерации люди. – Таланни чуть заметно улыбнулась. – Отпустите её.

Солдаты отпустили плачущую женщину. Она стояла в сплошной толпе врагов, напоминая кролика, окружённого сворой охотничьих собак. Кругом враги, и негде скрыться. Наконец, она обратила мокрое от слёз лицо к Трой.

– Клянусь последним плодом последного дерева, что я показала вам именно то, что обнаружила. Я сказала вам правду, и если вы снова станете спрашивать меня, я опять скажу правду.

– Благодарим Вас, доктор Сташа, – сказал Ворф. – Полагаю, мы узнали всё, что хотели, полковник. Думаю, нет больше необходимости отрывать доктора от работы.

Таланни откровенно расхохоталась.

– Вы предлагаете честность и правду, посол. И ожидаете, что Вам ответят тем же. – Она покачала головой. – Желаю Вам удачи с Вашей честностью и Вашей правдой, потому что Пикарду удача очень понадобится.

– Я честен не потому, что это может принести мне пользу, полковник Таланни. Я честен не для того, чтобы произвести впечатление на своих врагов. Честь существует ради себя самой. Она остаётся даже тогда, когда все вокруг лишены чести. Единственная честь, о которой я должен заботиться – моя честь.

– Прекрасная речь, посол Ворф. Будем же надеяться, что капитану Пикарду не придётся расплачиваться дорогой ценой за Ваши… возвышенные идеалы.

Стоя в инженерном отсеке звездолёта " Зар", докотр Крашер разглядывала причудливо переплетающиеся конструкции, являющиеся, по уверениям Джорди, ничем иным, как двигателем корабля. Абсолютно гладкий металл, никакого движения, ничего, что можно было бы назвать механизмом. Доктор обернулась к Джорди и милгианскому инженеру.