Уильям Кинг - Космические волки: Омнибус

— Так, значит, ты решил?

— Да. Скажи своему хозяину, что скоро мы нанесем решающий удар и уничтожим наших общих врагов раз и навсегда.

— У меня нет хозяина! — с вызовом произнес Ксенофан. — Только руководители.

— Тогда я был бы признателен, если бы ты проинформировал свое руководство.

Он бросил взгляд на Ванду. Вскоре ей придется отправить послание своим коллегам в лабиринты.

— Ну и каковы твои впечатления? Расскажи поподробнее. — Произнося это, Валкот не отрываясь смотрел, как стражники Дома Белизариуса сражаются в учебном бою на тренировочной площадке.

Собираясь с мыслями, Рагнар тоже разглядывал солдат. Все они были землянами, у многих были длинные волосы и усы, подстриженные на фенрисийский манер.

Они старались изо всех сил, но Космический Волк понимал, что самый молодой претендент с Фенриса легко справится по меньшей мере с тремя из них. Впрочем, Фенрис — более суровый мир, чем Земля. Мужчины там смолоду учатся выживанию в ужасных погодных условиях, перед лицом жутких чудовищ и еще более жестоких людей. Те, кому не удается овладеть этой наукой, быстро умирают.

Рагнар обдумывал произошедшее сегодня. Прошло едва ли минут двадцать с тех пор, как флиттер приземлился на крыше дворца. Все трое были тщательно осмотрены сотрудниками службы безопасности. Наконец они убедились в том, что ни Волки, ни Габриэлла не принесли с собой никаких дистанционных воспринимающих устройств. Прежде чем направиться к селестарху, Навигатор передала им для сканирования и всестороннего анализа полученные документы. Торин послал Рагнара на доклад Валкоту, а сам ушел, сославшись на какое-то таинственное дело.

— Чезаре — опасный человек, — наконец проговорил Рагнар.

Валкот внимательно посмотрел на юношу, и тот понял, что старик оценивает его и делает выводы.

— В каком смысле?

— Коварный интриган. Он так выбрал место и тему для разговора, чтобы вывести нас из равновесия. К тому же он хорошо умеет скрывать свои эмоции. Я нахожу сложными для восприятия всех Навигаторов, но в нем еще меньше человеческого, чем в остальных.

— Думаю, многие согласятся с тобой, по крайней мере наедине. Люди, выступающие против лорда Фераччи публично, обычно живут недолго и не слишком хорошо.

— Неудивительно.

— Фераччи, по нашим представлениям, не могут быть признаны адекватными. Да и к большинству Навигаторов нельзя подходить с обычными человеческими мерками. Но во всех Фераччи есть какое-то безумие.

— Почему же тогда их не уничтожают, как бешеных собак?

— Потому что именно это безумие делает их великолепными Навигаторами. Корабли Фераччи способны летать быстрее и дальше остальных. Только Белизариус, Хелмсбург и Тру порождают таких же хороших специалистов. Империум нуждается в них. Он нуждается во всех Домах Навигаторов и терпит их, пока все происходит за закрытыми дверями.

Тем временем на площадке продолжались тренировочные бои. Людей разделили на две группы и вооружили винтовками, стреляющими шариками с краской. Солдаты преодолевали различные препятствия, установленные в случайном порядке, двигаясь к своим целям по обеим сторонам поля.

— Что-нибудь еще? — спросил Валкот.

— За нами наблюдали с того самого момента, как мы переступили порог Дома Фераччи. Уверен, нас проверяли с помощью сканеров. Дворец напичкан камерами и микрофонами. Да и маршрут нашего следования был выбран таким образом, чтобы мы проходили через рамки с датчиками. Также полагаю, что рядом с нами постоянно находился псайкер.

— Ходят слухи, что у Чезаре есть прирученная ведьма. Очень могущественная. А может быть, и несколько.

— Связанная, разумеется.

— Даже он не настолько безумен, чтобы держать в своем доме потенциального еретика. Что еще скажешь, Рагнар?

— Чезаре что-то планирует против нас.

— Разумеется. Оба Дома — наследственные враги.

— Значит, ты не считаешь серьезным его предложение о сотрудничестве?

— Такое возможно только в том случае, если союз окажется для него более выгодным, чем для нас. Стоит задуматься, на что он рассчитывает в итоге.

— Подозреваю, он запланировал что-то очень опасное на ближайшее будущее.

— Что заставляет тебя так думать?

— Инстинкт.

— Тебе следует доверять своему инстинкту, Рагнар. Уверен, Чезаре готовит ловушку. Нам нужно убедиться, что мы не лезем головой в петлю.

— А что вы скажете по поводу обручения с Мишей?

— Габриэлла — великолепный Навигатор. Если дети унаследуют ее талант, они станут важнейшим источником богатства Дома.

— Значит, Чезаре хочет заполучить Габриэллу?

— Может, и так, а может, он хочет ввести своего сына в Дом Белизариуса. Кто кого берет, зависит от брачного контракта.

— Это все равно что добровольно пустить во дворец шпиона.

— Согласен. Приемные сыновья и дочери становятся членами нового Дома. Предполагается, что они должны быть верны ему. Но за ними все равно постоянно наблюдают.

— Попахивает безумием.

— Так у них принято. Некоторые считают их заложниками. Это зависит от отношений между родителем и ребенком.

— Думаю, Чезаре без колебаний пожертвует сыном.

— Может, и так. Тем не менее он понимает, что леди Джулиана верно оценивает все шансы.

— А я понимаю, что от размышлений на эту тему у меня голова идет кругом.

— Тогда у меня есть кое-что в твоем вкусе. Мы получили информацию о зилотах, которые убили Адриана Белизариуса.

— Откуда?

— От леди Эланор.

— Что?

— Она передала послание во время визита Габриэллы.

Рагнар застыл от удивления. Он не видел, чтобы женщины передавали что-либо друг другу. Но для этого существовали различные способы. Кожные пластыри, микроспоры. Возможно, Навигаторы говорили, используя сложный шифр, как он и предполагал раньше. С другой стороны, между родственниками могла существовать тонкая психическая связь.

— Но как?

— У них есть свои методы, и они предпочитают не делиться ими. Тем не менее информацией они обменялись.

— Под самым носом у Чезаре! Невероятно.

— Точно, — согласился Валкот. — Однако полученные сведения подтверждаются и другими источниками Аларика.

— Как она узнала о зилотах? И зачем ей рисковать? Я бы с осторожностью отнесся к этой информации. Наводка может оказаться ложной.

— Конечно. Но если она решилась на такой шаг, значит, она в отчаянии. Кажется, она считает, что само выживание Дома Белизариуса под угрозой.