Ольга Елисеева - Сын Солнца

Замок грубо лязгнул в ночной тишине. Акхан перевел дыхание: «Получилось!» После каждой новой удачи он радовался, как ребенок, и давал себе слово больше никогда не играть в эти игры. Но в них был какой-то пьянящий, смертельный азарт, напоминавший прыжки через быка. Если за танцы со священным животным победитель получал голову рогатого гиганта, то за вскрытие священных замков можно было распроститься со своей собственной.

Акалель осторожно шагнул под ступенчатые своды коридора. Было темно, как в погребе, но Акхан все равно не оставил щели между створками дверей, понимая, что приоткрытый вход может привлечь к себе внимание. Немного постояв на одном месте, чтобы глаза могли привыкнуть к сумраку, он на ощупь двинулся вперед. Через несколько шагов оказалось, что проход круто поворачивает влево. Знаменитое правило всех лабиринтов гласило: держись одной стороны. Поскольку этот лабиринт был ориентирован по левой руке, то принц перешел к левой стене и медленно двинулся вдоль нее.

Коридор совершил еще два поворота, чтоб окончательно отсечь путника от возможного источника света, а затем резко расширился и пошел под уклон. Честно говоря, Акхан надеялся на обратное: дорога должна была вывести его вверх, к началу башни. Не тут-то было. Прямой, как стрела, без единого ответвления проход шел в глубь земли. Через несколько минут до слуха принца начал долетать слабый позвякивающий звук, словно кто-то отбивал мерный ритм колокольчиком. Чуть погодя послышался ровный наставительный голос. И справа показались красноватые отблески света.

Пройдя еще немного, акалель увидел прорезанные в стене квадратные колонны, отделяющие коридор от другого помещения, из которого доходили звуки. Крадучись Акхан перебрался на другую сторону и заглянул за угол. Небольшая комната была залита светом нескольких керамических ламп с множеством дырочек. В них горели угли, слабо освещая полумрак. Возле самой большой, в форме черепахи, сидел жрец и наставительно что-то внушал целому кругу мальчиков-послушников, примостившихся на полу.

Разговор шел на внутреннем языке жреческой касты, которым Акхан владел очень слабо. Когда-то он ненавидел мать за то, что она на целый год отправила его, десятилетнего ребенка, в пещерные храмы под горой Атлан, где благородный принц беспрекословно выполнял роль простого послушника. Акхан и сейчас не сказал бы Тиа-мин спасибо. Но кое-какие знания он оттуда вынес.

— Только непосвященные думают, что Солнце находится в том доме, на который светит, — вещал жрец. — Ваши знания другие. Все в мире имеет обратную сторону, и эта обратная сторона — истинна для вас.

Акхан прислушался. Для маленьких учеников шел урок астрологии, их обучали тайной звездной системе, не той, которую знал акалель по лекциям в школе в Иссе.

— Говоря, что Солнце находится в знаке, мы имеем в виду, что оно на самом деле занимает противоположный знак и лишь бросает свои лучи на дом, на троне которого восседает…

Акалель потер лоб. Он очень давно не слышал ни слова на внутреннем языке ке-баль и с трудом улавливал смысл.

— Следовательно, — жрец звякнул колокольчиком, чтобы подчеркнуть значение своих слов, — когда говорят, что Солнце является Тельцом, это означает на самом деле, что Солнце находится в знаке, противоположном Тельцу, то есть в Змее. Пока невежественные толпы поклоняются грубой силе и детородной мощи Аписа, посвященные почитают дом истинного обитания Солнца — дом Змея, символа скрытой духовной мудрости, доступной не каждому.

Повисла тишина. Дав послушникам переварить сказанное, учитель хлопнул в ладоши и заявил на простом атле:

— Теперь вы знаете, как правильно прочитать составленный гороскоп. Значение Солнца надо определять по противоположному знаку. Идите на башню, займитесь расчетами, а завтра вы покажете мне, что получилось.

Ученики возбужденно загалдели, вставая со своих мест и предвкушая совершенно неожиданные результаты новых вычислений.

Акхан прижался к стене, полагая, что вся процессия двинется в коридор. Но жрец пошел в глубь помещения, где оказался другой проход, и стал подниматься по нему вверх. Следом устремилась цепочка послушников.

«Ну и куда же мне теперь деваться? — подумал акалель, глядя в спину удаляющимся ученикам. — Неизвестно, сколько они там пробудут. Час? Два? До восхода?» Склонившись к тому, что больше часа детей все-таки не будут мучить картой ночного неба, Акхан решил повременить. Ход он теперь знал и намеревался выждать, пока жрец и послушники покинут обсерваторию.

Можно было тихо посидеть в углу, погревшись у лампы-черепахи, или, завернувшись в плащ, подремать за колонной. Акалеля погубило любопытство. «Если вход в башню здесь, то куда же ведет этот коридор?» Акхан справедливо полагал, что находится в самом начале пути. «Что дальше?» Его сжигал мальчишеский азарт. Сказки о глубинах храмовых лабиринтов и несметных сокровищах, хранящихся в подземных переходах, полных ловушек, только подзадоривали Принца Победителя.

«По-моему, ты давно вышел из возраста, когда…» Акалель подавил внутренний голос. «А почему бы и нет? Меня хотят убить. Чем больше я узнаю, тем лучше. Одно Солнце в доме Змеи чего стоит! Теперь можно будет совсем иначе посмотреть на расстановку планет в моем гороскопе». «Идиот» — это было последнее, что сказал голос-хранитель, и надолго замолчал, скрываясь в глубинах души акалеля. «Видел я головы на тарелках, видел скелеты в лабиринтах», — добавил он на прощание, но больше уже не произнес ни слова.

Подумав немного, принц решил прихватить с собой одну из маленьких ламп-горелок. Обернув руку в плащ, Акхан подхватил с пола смешную свинью с дырочками и прижал ее к себе. Боком он ощущал приятное тепло. Дорога уводила вниз. Мелкие камешки со слабым шуршанием осыпались из-под сандалий акалеля.

Вскоре он оказался в круглой зале, из которой вело несколько проходов. Глаза принца уже привыкли к сумраку. В слабом красноватом свете горелки он различил, что стены внутри расходящихся коридоров выкрашены в разные цвета. Акхан напряг память, вспоминая их значения. Впрочем, здесь символический смысл цветов мог быть иным, прямо противоположным тому, что он знал. Принц находился в обители внутренних знаний жрецов, недоступных ему как непосвященному. Вспомнив о Солнце, Акхан заколебался. От выбора пути зависела, быть может, сама жизнь блуждавшего по лабиринтам. «Тихо. Тихо. Не торопись! — одернул себя акалель. — Подземелье ориентировано по левой стороне. Здесь все наоборот».

Как воин, он знал, что иногда для того, чтобы выжить, нужно выбрать смерть. Принц свернул в проход, окрашенный траурным синим цветом и сразу же попал ногой во что-то мокрое и липкое. Акалель вскрикнул и наклонился. В ту же секунду слабый холодок свистящего рассекаемого воздуха прошел по его спине. До мурашек знакомое ощущение заставило командующего согнуться еще ниже и осторожно повернуть голову. В стене, покачиваясь, торчало толстое копье, пущенное невидимым устройством. Акалель не стал прикасаться к оружию из опасения, что сработает какая-нибудь другая ловушка. Он аккуратно поставил на пол горелку, чтобы вытащить ногу из странного желоба. Его ступня угодила в керамическую трубу, по которой струилась темная жидкость, издававшая острый, знакомый запах. Этот запах Акхан не перепутал бы ни с чем на земле: кровь и под землей оставалась кровью.