Джеймс Барклай - Крик Новорождённых

— Вы чувствуете себя беспомощной и поэтому пришли поговорить со своей пленницей, единственным человеком, который еще более беспомощен, чем вы. Не так ли?

Эрин поразили столь горькие слова. Меган содержали в роскошно обставленных комнатах. У нее была собственная ванна, трое слуг и личный повар. У нее были книги, великолепный вид из окон — и даже консорт, если бы она соблаговолила на него посмотреть.

— Ты не пленница, — сказала Адвокат, проходя в центральную комнату и устраиваясь на диване.

В распахнутых навстречу холодному вечеру окнах виднелся северный маяк Эсторра, ярко горевший под легким снегопадом. Внутри, в комнате, было тепло. Огонь разожгли в трех каминах, окруженных декоративными колоннами, украшенными зимними цветами. Желтые тона помещения успокаивали. Эрин стало почти завидно. Служанка налила ей немного вина и ушла, повинуясь взмаху руки.

— Но ты должна понимать, что ты посол предателя, и по политическим соображениям невозможно разрешить тебе свободно передвигаться по столице.

— Я не представляю никакой опасности, — возразила Меган. — Сравните меня с сотней цардитских парусов или десятью тысячами цардитской кавалерии.

Она отвернулась от огня, прошла к дивану напротив и присела на его край. На девушке была тога, похожая на одеяние Эрин, из кремовой шерсти с полосами зеленого цвета, волосы собраны в узел, скрепленный золотым ободком. Меган выглядела великолепно, и Эрин внезапно задалась вопросом, почему сама она всегда выбирала в спутники мужчин. Возможно, когда у нее закончится детородный возраст, она изменит этой привычке.

— Я это знаю, — согласилась Эрин. — Но мне надо иногда успокаивать страхи моих советников, верно? И потом, все мои пленники отдали бы жизнь, чтобы оказаться в таких условиях, в каких содержишься ты.

— Тогда зачем вы здесь, если не радоваться моим ошибкам?

— Тебе предстоит многому научиться, Меган. — Эрин покачала головой. — Тебе не было известно о предательстве Юрана, и потому ты ни в чем не виновата. Более того, ты талантливый государственный деятель, хоть и позволяешь себе необдуманные высказывания. Я пришла, чтобы предложить тебе поразмыслить кое о чем. Когда мы одержим победу и прогоним цардитов, мы сосредоточим свои силы на возвращении Атрески. Твоей гордой стране необходим сильный и разумный правитель. Тебе следует задуматься о своем характере и о своем будущем.

Она увидела, что Меган напряглась. Вся краска сбежала с ее нарумяненного лица.

— Но я же не могу…

— Почему? Кем был Юран, пока не получил это назначение? Просто высокопоставленным воином и чиновником короля.

— Но я его люблю! Я не могу его сменить.

— Это нелегко, я понимаю. И я тоже любила моего отца. Но преемственность чрезвычайно важна, и ты, безусловно, могла бы ее обеспечить.

— Я была просто его помощницей.

— В настоящий момент ты посланница.

— А что станет с ним, когда его поставят перед Конкордом?

Эрин печально улыбнулась. Девушка и сама знала ответ. Предатели никогда не в чести.

— Это станет первой проверкой твоей силы. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, Меган, но для этого ты должна себя проявить. Говорят, что самые первые решения правителя всегда труднее и мучительнее других. Я с этим согласна, и для тебя исключения не будет. Когда его осудят, его преемник подпишет приказ о казни, как того требует закон.

Эрин встала.

— Возможно, ты удивлена тем, что я пришла к тебе с подобным разговором теперь, когда Конкорду угрожает опасность. Это потому, что я признаю только нашу победу. И к тому времени, когда эта победа будет одержана, все должно быть подготовлено заранее. Я узнаю твой ответ завтра утром. Сладких снов, Меган.

Просентор Ренсаарк, ставший теперь командующим силами восточной Атрески, хмуро посмотрел на трон, где восседал Юран. Справа от него стоял Гориан.

— Я не понимаю, — сказал он. — Победа еще не одержана. Мы согласились с тем, что не сможем остановить Дел Аглиоса, и потому договорились отправить легионы, чтобы усилить армию на границе Нератарна. На этом этапе нельзя менять решение! Мы так близки к цели.

— Просентор, твое повышение давно тобой заслужено, и мое уважение к твоим замыслам не подлежит сомнению. Но я должен смотреть в будущее. В конце концов, я все еще правитель Атрески. Я не могу дать согласие на отвод последних легионов из Харога. А что, если Дел Аглиос решит идти сюда, а не к Нератарну? С тактической точки зрения было бы разумно захватить центр власти. Так что я отзываю их обратно. Они еще не дошли до места сражения, и потому их отсутствия не заметят.

Ренсаарк покачал головой.

— Это плохое военное решение. Нам известна численность войск Конкорда. И мы знаем, куда Дел Аглиос ведет свою армию.

— Называй это как угодно. — Юран махнул рукой. — Но это мое окончательное решение. Успокойся. Наша победа обеспечена, как и твое место в истории королевства Цард.

— Что с тобой случилось? Ты даже разговаривать стал иначе! Этот мальчишка отравил тебе разум. Его появление и твой помутившийся рассудок — это не просто совпадение.

— Не смеши меня. Разве он не снабдил нас информацией? Разве он не был полезен нам обоим?

Ренсаарк нахмурился и указал на Гориана пальцем.

— Я за тобой слежу. Помни об этом.

Гориан только улыбнулся, его глаза затопил густо-оранжевый свет, сменившийся серым.

— Как вам угодно.

Ренсаарк гневно прошагал к выходу из комнаты. Юран повернулся к пареньку, и вся его напускная бравада исчезла. Его снова затрясло.

— Все в порядке, — сказал мальчишка. — Вы поступили правильно. Вы ведь мне доверяете, правда?

Слова застряли у Юрана в горле. Он испытывал отнюдь не доверие, а ужас. Гориан снял руку с его затылка, и холод начал отступать.

— Не бойтесь, — улыбнулся он. — У меня нет желания убить вас. Мы нужны друг другу. Вот увидите.

Юран попробовал заглянуть в будущее, но увидел там только тьму.

848-й Божественный цикл, 18-й день от рождения дуса, 15-й год истинного Восхождения

Даже после неожиданного появления Нунана и Келл к вечеру прошедшего дня оборону держали на две с лишним тысячи солдат меньше, чем то количество, с которым Гестерис начинал сражение. Жертв на стенах оказалось много, и, хотя цардиты пробили всего три бреши, их атака лишила его многих лучников и мечников.

Гестерис не сомневался, что цардиты понесли еще большие потери, но это была изматывающая война, в которой он не мог выйти победителем при текущем соотношении сил. Перед рассветом, после долгой и почти бессонной ночи он прошел к воротам. Сделать пришлось очень много.