Андрей Валентинов - Нарушители равновесия. Если смерть проснется. Печать на сердце твоём

Рядом уже суетились кметы, деловито, привычно. Сигнальщик влез на мачту и начал передавать мудреные знаки на соседние лодьи. Две из них ускорили ход и на веслах пошли к берегу. Улад понимал, что происходит. Приплыви они ночью или в тумане, то можно было рискнуть и высаживаться с ходу. Но теперь их, конечно, заметили, а значит, придется действовать по всем правилам. Передовой отряд высаживается на берег, если удастся — начинает переговоры…

Все это тянулось долго, слишком долго для Улада, сгоравшего от нетерпения. Ведь если бой — это будет его первый бой! Но приходилось ждать, молча наблюдая, как лодьи пристают к песчаному берегу, как навстречу им выходят какие-то люди, не поймешь, с оружием или без, как вновь передает свои мудреные знаки сигнальщик. Наконец Сварг удовлетворенно хмыкнул и хлопнул себя по поясу.

— Что? — не понял младший. — Они…

— Согласились… — в голосе Сварга проскользнула нотка разочарования. — А может, оно и к лучшему — нам силы на Велгу нужны…

— Не верь им, Кей!

Голос раздался неожиданно. Братья удивленно переглянулись, а затем посмотрели на того, кто посмел вмешаться в беседу Кеев. Кобник! А ему-то что здесь надо?

— Не верь им, Кей! — пегая борода нахального человечишки возбужденно топорщилась, маленькие глазки светились. — Видел я птиц, что слева пролетали

— быть предательству. Закат вчера красной кровью налился — быть бою…

— Что? — Сварг брезгливо поморщился. — Тебя не спросили! Плетей захотел?

— Бей меня, Кей! Бей, но выслушай! Ты меня от верной смерти спас, одел, накормил, поэтому долг мой — тебе служить. Сон мне был — встречают тебя в воротах, а над воротами — смерть… Девица молодая да красивая кубок золотой подает, а в том кубке — тоже смерть…

— Б-брат… — Улад растерянно поглядел на старшего, но и Сварг явно не знал, как отнестись к услышанному. Уж больно складно говорил Кобник…

— Так… — старший на миг задумался. — Понял. Будешь прав — награжу. Нет

— плети за мной. Все, иди!

Сварг еще немного подумал, окинул внимательным взглядом близкий берег и подозвал старшего кмета…

Ворота были широко раскрыты, а перед ними столпилось с полсотни людей в белых праздничных одеждах. Впереди стояли двое — высокий старик в расшитой серебром безрукавке и высокой шапке с богато украшенным деревянным топориком в руке и девушка с длинными косами, перевитыми цветными лентами. В руках она держала большое блюдо, на котором стояло что-то, сверкавшее ярким золотом. Остальные находились чуть поодаль, молча глядя на приближающихся гостей.

Улад шел рядом с братом. Теперь тяжелый панцирь сидел как влитой — перед высадкой один из опытных кметов помог разобраться с непослушными ремнями. Пояс с мечом был также на месте. По совету того же кмета Улад удлинил ремень ножен, чтобы рукоять находилась как раз под рукой. Теперь он чувствовал себя настоящим воином, и душа жаждала одного — боя. Но пока ничего не говорило об этом. Напротив, люди у ворот были безоружны — не считать же оружием деревянный топорик у старика! Девушка с подносом — дочка или внучка — казалась настоящей красавицей, и Улад невольно вздохнул. Нет, похоже, бродяга-Кобник ошибся. Боя не будет, болтун испробует плетей — и поделом — а их будут угощать старым медом и жареной кабанятиной. Ворота были уже близко, и молодой Кей заметил в проеме небольшую площадь, на которой стоял сбитый из грубых досок стол. Да, так и положено — гостей встречают у ворот, а после сажают за стол. Что это на подносе у девушки? Кубок? Кубок!

На миг вспомнились слова Кобника, но тут девушка улыбнулась, и подозрения мгновенно рассеялись. Так и должно быть — знатным гостям подносят мед, а то, что кубок золотой, то и это верно. Гости не простые, не каждый день и не каждый год в подобную глушь приплывают Кеевы лодьи!

Сварг сделал еле заметный знак рукой, и отряд остановился. Старик, шагнув вперед, отвесил низкий поклон:

— Здоров будь, Кей Сварг, наш повелитель!

Улад ждал, что старик поприветствует и его, однако этого не случилось. Но молодой Кей понимал, что обижаться нечего — Сварга знали, а его не только никогда не видели, но вероятно и не слыхали о том, что у наместника есть брат. Но все же было досадно. Сейчас Сварг выпьет из кубка, затем поцелует девушку… Или нет, девушка поцелует его… Улад вновь вздохнул — уж больна хороша длиннокосая!

В бок что-то толкнуло, и Улад не сразу понял, что это брат подает какой-то знак. Он быстро обернулся, но ничего подозрительного не заметил. Старик что-то говорил на своем малопонятном наречии, а девушка уже склонилась в поклоне. Сейчас брат возьмет кубок…

— Хорош ли твой мед, старик?

Голос Сварга звучал резко и насмешливо. И словно по команде — а может действительно по команде — кметы сомкнули высокие красные щиты.

— Этот мед пил еще твой отец, — лицо дедича оставалось спокойным и невозмутимым, — Но если хочешь, моя дочь выпьет первой. Тумила…

И в этот миг на лице красавицы что-то дрогнуло. Большие светлые глаза потемнели, чуть заметно дернулись губы. Но тут же все исчезло. Девушка улыбнулась и взяла кубок…

— Не утруждай дочь! — рука Сварга в тяжелой латной рукавице легла на поднос. — Выпей сам! Старик замешкался, и теперь даже Улад понял, что Кобник не отведает обещанных плетей,

— Обычай, господин-.. — голос дедича прозвучал хрипло и нерешительно, — Если гость не пьет первым…

И тут толпа, до этого спокойно смотревшая на гостей, начала быстро расступаться, освобождая путь. Кто-то уже побежал вдоль частокола к ближайшему лесу…

— Взять! — голос Сварга прозвучал, как удар бича. Двое кметов схватили старика, еще один один взял за руку Тумилу…

— Вперед!

Отряд, ощетинившись копьями, быстро подошел к раскрытым настежь воротам. Площадь за ними была пуста, лишь накрытый стол манил яствами.

— Двоих сюда!

Кметы вырвали из разбегавшией толпы двоих молодых парней и поставили перед Кеем. Глаза Сварга зло сверкнули.

— Идите! В ворота, быстро.

Уладу вновь вспомнилось: «Над воротами — смерть». Неужели Кобник угадал и это? Или не угадал — знал?

Один из волотичей дернулся, но острия копий заставили его попятиться. Медленно-медленно, озираясь на каждом шагу, парни пошли к воротам. И тут Улад заметил в проеме между створками что-то тонкое, почти неразличимое. Нить? Волос?

Внезапно один из волотичей резко обернулся, что-то крикнул и бросился бежать. Второй замешкался, но удар копья подтолкнул его прямо в ворота. Дальнейшее произошло слишком быстро. Что-то огромное, темное на миг заслонило солнце, и тут же послышался отчаянный крик, который подхватили десятки голосов. И лишь в следующее Мгновенье Улад понял — громадная надвратная балка лежала на земле, придавив обоих. Тот, кто бежал, был еще жив, ему отдавило ноги, и парень отчаянно выл, скребя ногтями землю. Второй, раздавленный насмерть, лежал неподвижно, словно майский жук, попавший под сапог.