Анатоль Нат - Операция "Бешеные лошади"

Нам приказано немедленно вернуться к главному для нас делу.

Незаметно подошедшая посланник Совета стояла за спинами амазонок и с откровенной насмешкой в глазах наблюдала за задумавшейся Тарой. Похоже то, о чём Тара сейчас думала для посланника не являлось секретом, настолько для неё всё было очевидно.

— "Людей, честно купивших у нас лошадей, заплативших золотом всю запрошенную сумму, эта тварь называет ворами? — мысленно прокомментировала про себя слова посланника Тара.

Однако, произносить подобные крамольные мысли вслух не стоило. Чего, чего, а власти, и главное силы тех же рыцарей, стоящих сейчас за спиной посланника, в настоящее время вполне хвататало для того, чтобы даже сместить её с руководства Стражей.

Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Отдавать свой легион в чужие руки? Никогда! И именно на это её активно последние дни провоцировала эта посланник. Безжалостно используя видимо не понимающую что происходит княжну. Выходило, что и провокация с казнью пленных была устроена с ведома посланника.

А вот это, в корне меняло все расклады.

То, что она где-то допустила просчёт, Тара уже поняла.

Глядя на то с какой ловкостью княжна менее чем за неделю выследила, загнала в угол и сожгла все двадцать одну ключовскую лодью, принимавшую участие в покупке у амазонок элитных кобыл, объяснить ничем иным, кроме как предательством это было невозможно. Даже сам факт знания названий всех лодий, участвовавших в той операции ключовцев, говорил сам за себя.

У княжны среди банды ушкуйников был свой информатор. Но к сожалению, понимание этого пришло слишком поздно. Помешать княжне в чём-либо она уже не могла. И оставался непонятен способ, посредством которого предатель общался с княжной.

— "Если бы его знать, — с горечью признавалась сама себе Тара. — Если бы хотя бы понять как? Как передаётся информация? Тогда любой последующий ход княжны можно было бы легко просчитать. А просчитать, значит можно было и помешать, и сыграть по своему".

Но пока что, приходилось играть на поле княжны и по её правилам. Потому как и тут княжна обошла командование Речной Стражи, не дав ему вмешаться в свои планы.

Воспользовавшись прибытием личного посланца Совета Матерей, по рангу стоящего гораздо выше начальника какого-то воинского подразделении, пусть даже и столь знаменитого десятитысячного корпуса Речной Стражи, княжна окончательно взяла руководство всей операцией на себя. Взяла, и жестоко сломала все планы и расчёты амазонки.

Уверенный, что отколовшимся от него купцам не пробиться домой к городу, Паша вторую неделю сидел на месте своего старого схрона в плавнях, терпеливо ожидая возвращения назад ушедших было товарищей. То что они в самом скором времени вернутся, он нимало не сомневался.

Во-первых, без знания местных троп пройти мимо людоловов было практически невозможно. Лишь человеку, хорошо знающему эти места. А таких среди ушедших не было.

Во-вторых, это значило обречь их на последующее мучительное рабство и цепи людоловов, ибо выжить им одним в этих плавнях, без знания местных реалий было практически невозможно.

Хоть они были и полные дауны, как он мысленно их про себя называл, но всё одно это были его товарищи. И бросить их одних в этих местах без помощи, Паша не мог. Поэтому он который день и сидел сиднем в своём старом схроне, оставшимся ещё с тех давних былых времён когда он сам скрывался в этих камышах от погони заречного барона, к которому в пыточную он как-то попал по неосторожности. Почему тому барону не понравился его ночной визит, он примерно догадывался. Даже сейчас, Паша с усмешкой вспоминал сдобное пышное тело жены того рогатого муженька.

Только вот что потом за этим последовало, он старался лишний раз не вспоминать. Достаточно сказать и того, что половина седых волос в его голове появилась там после только одного дня, проведённого в гостевых подвалах того рогоносца.

Ну и на память о тех весёлых временах у него остались воспоминания о скрытом в этих плавнях схроне, на удивление хорошо сохранившемся и доныне.

И вот уже вторую неделю, с удобством расположившись на старом, хорошо знакомом месте, Паша терпеливо дожидался возвращения ушедших берегом остатков экипажей с разбитых лодий ключовских торговцев. Терпения ему было ни занимать, тем более, что он понимал — деваться мужикам было некуда.

За последнюю пару лет он достаточно плотно и не раз сталкивался и с амазонками и с приречными баронами, и отчётливо понимал, что если их разозлить, то те вцепятся и оторваться от них будет очень трудно, практически невозможно. И вытащить их из этой задницы мог лишь он. И когда те это поймут, они вернутся. Следовало лишь ждатью

— "Это трудно, практически невозможно, но можно", — снова мысленно усмехнулся он своим мыслям.

Но смеяться над прошлым и предаваться воспоминаниям можно было сколько угодно, но лучше как-нибудь потом, в другой раз, когда он выберется из этой задницы, куда его загнали. Что ни говори, а ловцы людей княжны оказались намного профессиональнее людей того рогатого барона. И Паша в полной мере последние дни прочувствовал это на своей шкуре. Он снова вернулся к постоянно вертящимся у него в голове тревожным мыслям. В душе медленно и верно росло глухое, настороженное безпокойство. И сколько бы он не делал вид что всё хорошо, но всё шло не так.

Казалось бы с уходом рыцарской речной армады, собранной княжной буквально со всей реки на его ловлю, должно было бы произойти затишье… А не тут то было. Активность княжеских людоловов с того момента наоборот возросла.

И раздражало то, что он ничего не понимал. Не понимал почему? Почему его не оставят в покое? Взять то с них уже было нечего. Действия княжны никак не укладывались в обычную дворянскую логику. Да и такая удивительная удачливость? В считанные дни сжечь все его и все ключовские лодьи. Словно бы княжна точно знала на кого именно на реке надо было охотиться.

Было полное впечатление что кто-то ей ворожил. Только вот в ворожбу и мистику Паша не верил. Потому у него и оставалось лишь одно объяснение — предательство. Кто-то в его отряде был предатель.

Кто?

Паша мысленно перебрал всех оставшихся на сегодняшний день в живых ушкуйников. И старых, и новых, только этой весной на четыре Сидоровы лодьи нанятых. Никаких мыслей не было.

И ещё непонятна была личность самой княжны. Непонятны были мотивы, двигавшие её поступками.

Он ещё мог бы понять её если бы с ним был Сидор, человек весьма в прошлом досадивший ей, но ведь его же тут не было. И о том, что Сидора тут нет, княжна не могла не знать, потому как на настоящий момент не один ключовский купец уже попал в её руки. И о полном составе его отряда она должна была иметь совершенно полное и точное знание.