Питер Фехервари - Ксеноугроза: Омнибус

Сникгоб: Не, босс.

Уггрим: И тут не самое лучшее место, да, Сникс?

Сникгоб: Уж точно не сейчас, Уггс.

Уггрим: Так што, я бы тя прямо сейчас замочил за то, што ты такой козёл, но знаешь што? У тя щас проблемы гораздо серьёзнее, чем просто сдохнуть.

(Уггрим заводит машину.)

Уггрим: Увидимся, Даггог! Передай от меня привет Могроку!

(Багги уезжает, Уггрим истерически хохочет.)

Фрикк: Ох… А я рад, што всё закончилось…

Сникгоб: Заткнись, Фрикк!

(Сникгоб бьёт Фрикка.)

Фрикк: Ой, божечки…

Уггрим: Не смей бить моего грота! Это моя работа! Дай ево сюда!

Сникгоб: Держи!

(Уггрим бьёт Фрикка.)

Фрикк: О-о-о…

Уггрим: Понял? Он знает, кто хозяин… А у тя, кстати, нож в руке торчит.

Сникгоб: Што у меня? А, точно…

— Вы обречены! — надрывался пленник. Эхо разносило его истошные крики по всей просторной пещере. Несчастный отчаянно тряс прутья, отчего подвешенная на веревке клетка медленно крутилась вокруг своей оси. — Вы все прокляты! Паучиха покарает вас!

Фергуль Зубодроб не обращал на пойманного человека ни малейшего внимания. Он с недоверием посматривал на дока Смердодыха и никак не мог смириться с тем, что раненую ногу придется-таки отпилить.

— Чесслово, босс, дело дрянь… — сказал док.

Морт, Ворт и Горт, помощники болевого, дружно закивали, приговаривая:

— Дрянь, еще какая.

— Да и это зараза…

— Угу, зараза, плохо дело, — подтвердил Морт, со знанием дела покачав головой.

— Плохо, очень плохо, — искренне согласился Ворт.

— Хуже некуда, — подытожил Горт, проводя пальцем по лезвию загодя припасенной ножовки.

— Заражение может распространиться, — продолжал док, — так что, как ни крути, надо резать.

Фергуль перевел взгляд с дока на темные, покрытые пылью стены пещеры. Где-то под самым сводом несколько гретчинов пытались запечатлеть в красках историю захвата храма. Возведенные новоиспеченными художниками строительные леса доходили до лапок паука, высеченного в каменной стене. При взгляде на арахнида Фергуль вдруг затосковал по родному дому: у него там осталась целая коллекция питомцев.

— И как мне потом жить без ноги? Что прикажешь делать, когда понадобится пнуть гретчина? Если я замахнусь на него единственной оставшейся ногой, то грохнусь.

Дабы подчеркнуть эту мысль Фергуль даже приподнял свою израненную и основательно перебинтованную конечность. Гретчин, исполнявший все это время роль пуфика, с облегчением выдохнул. Услышав это, Фергуль поспешно опустил ногу обратно на только было расслабившегося прислужника. Резкое движение вызвало мучительную боль, но жалобный взвизг гретчина того стоил.

У дока тем временем был готов ответ.

— А это ващще не проблема. Мы тебе сделаем бионическую ногу. Последней модели.

— Самой последней модели, — поддержал Морт, с удовольствием выбирая шприц покрупнее.

— Самой-самой последней модели, точно, — подхватил Ворт, повязывая запятнанный кровью, как у мясника, фартук.

— Самой последней и самой лучшей модели, — сказал Горт и деловито хрустнул пальцами.

— Не понадобится тебе новая нога! Вы все обречены! Паучиха вас сожрет! Вы, нелюди, осквернили ее священный храм!

Фергуль посмотрел на человека, который уже порядком успел ему поднадоесть.

— А ты там лучше заткнись, а не то я прикажу парням развести костер прямо под клеткой.

Болевые захихикали. Глазки у них злобно заблестели. Фергуль знал: этим только дай кого-нибудь помучить.

Но вот что странно: когда человек заговорил, Зубодробу показалось, будто откуда-то снизу донесся подозрительный шорох.

— Одуван, босс. Одуван разведет костер, можно? — зашептал Одуван Лизоблюд, его знаменосец. Фергуль уже не раз пожалел, что позволил этому гретчину стоять за своим троном.

— Ну че, людишка, будешь сидеть тихо? — поинтересовался у плененного жреца Зубодроб.

Ответом послужило молчание, которое, как известно, является знаком согласия.

Болевые приуныли. Лизоблюд даже плаксиво всхлипнул.

Смердодых тем временем прочистил горло и продолжил:

— Как я уже говорил, самой последней модели. Вот чертеж.

Доктор демонстративно щелкнул пальцами, и откуда ни возьмись прибежал гретчин со свитком пергамента.

— Это самая новейшая разработка доктора Смердодыха, — запищал гретчин, разворачивая свиток. Голосок его был настолько мерзок, что напоминал зубодробительный скрежет. — У нее двенадцать совершенно разных функций, включая отделение для сквига и противовращательные кибершпоры для поездок на… пчхи!

Рекламную речь прервало громкое чихание. В Фергуля полетела здоровенная сопля. Зубодроб выразительно посмотрел на гретчина сверху вниз, но тот, не растерявшись, поспешно вытер соплю чертежами.

— Прости, господин, это все от пыли… ааапчхи!

Фергуль поскорее отпихнул его от трона. Тот так и остался стоять с раскрутившимся свитком.

Невозмутимый док продолжил гордую речь гретчина как в ни в чем не бывало. Сказывался многолетний опыт.

— Двенадцать уникальных функций, включая специальный усиленный и утяжеленный ботинок и форсированные серводвигатели. Для пинания гретчинов лучше не придумаешь!

Фергуль закусил губу. Гретчин у его трона снова собирался чихнуть. Зубодроб вытянул руку и заткнул бедняге рот как раз вовремя, чтобы предотвратить очередное соплеметание.

— Сколько зубов за нее?

Доктор Смердодых потупил взгляд.

— Ну, это самая дорогая модель.

— Очень дорогая, — подтвердил Морт, прицокивая и скорбно качая головой.

— Да уж, дорогая — не то слово, — подал голос Ворт, задумчиво разминая пальцы.

— Дорогая, но она того стоит, — сказал Горт. — Высший класс! Классическая беговая нога.

Фергуль заметил, как док бросил на Горта недобрый взгляд.

— Что-что ты там вякнул про беговую ногу? — как бы невзначай поинтересовался Зубодроб.

Прежде чем док успел его остановить, Горт выпалил:

— Это беговая нога для спринтеров. Будешь всегда самым первым прибегать на поле боя.

— Так-так, а не будет ли у меня проблем со всего одной беговой ногой, а? — спросил Фергуль. — Или вы мне на одной ножке прикажете скакать?!

Док фальшиво рассмеялся. Если бы взглядом можно было убить, Горт уже стал бы трупом. Док на него страшно злился.