Девид Дворкин - Треллисанская конфронтация

Вскоре он услышал едва уловимый шорох, раздавшийся со стороны одного из утесов. Звук этот повторился, а потом стал более настойчивым. Раздались шаги, показалась группа людей, шедших по направлению к нему.

– Спок, – мягко позвал он.

Напряженная поза офицера ясно указывала на то, что этот звук он уже слышал, но было это задолго до сегодняшнего дня.

Небольшая группа, около шести человек, все одеты в какие-то бесцветные незатейливые робы, которые Кирк привык уже ассоциировать с рабской одеждой. Они подошли вплотную. Визитеры воровато оглядывались, словно опасаясь быть пойманными за совершением преступления.

– Вас прислал Годор? – спросил офицер. Годор был тем самым рабом Видрона, и Кирк надеялся увидеть его среди пришедших.

– Где он?

Ответа не было. После нескольких растерянных взглядов рабы вконец потеряли остатки мужества и начали медленно ретироваться. Кирк знал, что пройдет еще мгновение, и они побегут: на этом рухнут все его надежды на сопротивление силонам. Он усиленно думал, но, как ни странно, все размышления не давали никакого результата. Если заговорить с ними жестко, это их парализует, или среди них начнется паника, и они в страхе разбегутся.

Неожиданно с другого конца пляжа послышались чьи-то шаги. Треллисанцы замерли в ужасе. До того, как они успели сорваться с места, Кирк отчаянно прошептал:

– Всего один человек! Подождите!

Они неуверенно затоптались на месте… Показался Годор, задыхавшийся и изможденный. В руках у него был большой ящик. По тому, как он с ним двигался, Кирк безошибочно мог определить, что его содержимое весило достаточно много; то, что раб с этим бежал, выдавало его решительный настрой. Набрав в легкие воздуха, Годор выдохнул:

– Здесь! То, что вам надо! – Он постоял, стараясь справиться с одышкой, а потом обратился к треллисанцам:

– Быстро возьмите нас в лодку. Вы увидите, что мы можем сделать!

Визитеры оказались группой рыбаков, которых завербовал Годор после того, как Кирк и Спок объяснили ему, что им придется атаковать силонов. Теперь люди пришли в себя и повели Годора и двоих офицеров в том направлении, откуда они появились несколькими минутами раньше.

– Капитан, – обратился к нему Спок, – эти люди не сказали еще ни слова.

Кирк согласился:

– Да. Они могут говорить об измене с Годором, но мы для них чужеземцы, и они не знают, стоит ли нам доверять. Я надеюсь, нервы у них не сдадут раньше времени.

Сам себе он задал вопрос, который так и не сорвался с языка Спока: «Неужели это именно те мятежники, на которых можно положиться?»

Начинался прилив. Море уже вплотную подступило к утесу, к которому они подошли.

Огибать его пришлось по колено в воде, а иногда случайная волна доставала им даже до пояса, а потом устремлялась дальше к берегу, с ревом разбиваясь о скалы. Под напором одной из таких атак Кирк пошатнулся и, наверное, упал бы, если б не твердая рука Спока.

– Я отплачу в космосе, – поблагодарил его Кирк, выдавив из себя улыбку. Он боролся с желанием поторопить своих сопровождающих, чтобы успеть до того, как прилив войдет в полную силу. Сама по себе вода ему ничуть не досаждала; море было относительно спокойно, пляж находился неподалеку, а он хорошо плавал. Скорее, причиной его беспокойства была навязчивая идея о том, что эта ровная водная гладь, в лунных лучах переливавшаяся и искрившаяся серебром, должна непременно скрывать под собой загадочных, враждебных силонов. И от этого море вдруг утратило свое дружелюбие. Оно принадлежало невидимому врагу.

Наконец, они дошли до расщелины в скале, свернули к ней и оказались в небольшой пещере, где вода стояла совсем неподвижно. Ее заливал лунный свет, струившийся из разлома наверху. В его лучах был виден крошечный пляж и рыбацкая лодка, вытащенная на берег.

Кирк придержал Годора.

– Неужели никакой гемот не контролирует рыболовство? Почему эти люди загоняют лодку сюда вместо нормальной бухты?

Годор вырвал свою руку.

– Какое вам до этого дело? Конечно, такой гемот есть, и он не разрешает рабам иметь собственные лодки и заниматься промыслом. Они работают тайно и втайне продают свою рыбу.

Кирк поморщился.

– Следовало догадаться самому. Они понимают, что подвергают свою лодку большому риску?

– Да. Я им объяснил. Но сейчас они вообще не могут ею пользоваться, потому что силоны уничтожают все суда, приближающиеся к местам промысла. Им терять нечего. Я сказал им о том, что когда мы убьем силонов, мы сможем вступить в Федерацию и разогнать гемоты, и тогда они смогут рыбачить до одури.

Кирк изумленно на него посмотрел, но ничего не возразил. После небольшой паузы он сказал:

– Хорошо. Давайте грузить эту штуковину и трогаться с места.

Ящик, который принес Годор, осторожно погрузили на борт, а потом в лодку забрались Кирк, Спок и Годор, чтобы настроить механизм, лежавший внутри. Но когда они закончили работу, стало ясно, что вокруг никого не было. Смелость все же изменила рыбакам, и они потихоньку сбежали теми тайными тропами в скалах, которые были известны только им. Годор негодовал, но Кирк от всей души рассмеялся, да так, что с трудом смог остановиться. Раб смотрел на него, широко открыв рот, но Спок, удивленно подняв брови, отвесил ему словесную оплеуху:

– Сэр, ваша легкомысленность удручает.

Так же неожиданно Кирк помрачнел.

– Ты прав, как всегда, Спок. Теперь сойди на берег и помоги мне столкнуть лодку в воду, а я покажу тебе, как надо грести.

Пока они изо всех сил толкали, по щиколотку увязая в песке, Споку пришла в голову одна мысль.

– Капитан, для управления такой лодкой потребуется несколько человек.

Кирк, обливавшийся потом, ответил сквозь стиснутые зубы:

– Мистер, Звездный Флот обязан вас предупредить, что быть первопроходцем – задача не из легких.

Спок ничего не ответил. Вместо этого он изо всех сил налег на корму, словно вымещал на ней свое раздражение, и лодка медленно, но верно, скрипя всеми досками, соскользнула на мелководье. Кирк издал воинственный радостный клич, шагнул в воду по пояс и перекинул свое тело на борт. Спок последовал за ним. И когда он приблизился к лодке, то, подняв голову, с радостью увидел протянутую ему руку и широкую улыбку командира. Вулканец подумал о том, что это было чем-то большим, чем просто ветреность или разрядка нервов: это была радость мальчишки, с нетерпением ждавшего долгожданных каникул.

Отношение Спока к открытым человеческим чувствам всегда было сложным: смесь зависти к свободе и пренебрежения к полной несдержанности. Джеймс Кирк стал тем человеком, которым Спок мог только восхищаться, первым человеком, в котором не было и капли вулканской крови, однако при этом способным контролировать свои эмоции ради достижения намеченной цели, полностью подпадавшим под определение древнего земного философа: «… жизнь, контролируемая разумом и вдохновляемая эмоциями». Но теперь контроля как не бывало. Выполняя это важное, смертельно опасное дело, Джеймс захлебывался в ребячьем восторге вместо того, чтобы быть предельно собранным, как то понравилось бы Споку. Кирк перешел границы просто человека, и Спок, который смертельно бы оскорбился, скажи ему кто, что он способен кого-нибудь боготворить, сейчас был растерян и сбит с толку.