Брайан Ракли - Рождение Зимы

Когда этот новый день пройдет своим чередом и превратится в ночь, родится зима.

В это яркое утро Тан Крови Ланнис-Хейг выехал верхом из своего замка и направился в центр Андурана. Половина его домочадцев отправилась с ним. Щит Кросана, неся вымпелы, маршировал во главе процессии. Сам тан ехал сразу за ними, окруженный дюжиной арбалетчиков. Его великолепного серого боевого коня украшали серебряные доспехи, поводьями, в знак особого отличия, служили узкие ленты и такие же свисали с седла. За Кросаном двигались наследник Крови Нарадин и его жена Эйлен, они ехали бок о бок и махали выстроившимся вдоль улиц горожанам. След в след за ними двигались высокие гости из Гласбриджа и Таргласа, чиновники и домашние слуги. Все были ярко и нарядно одеты, как будто в город прибывало некое пышное театрализованное представление, а с развевающимися на свежем ветру флагами и девизами это было зрелище столь же прекрасное, как и то, что устраивалось в Андуране два лета тому назад в честь свадьбы Наследника Крови.

Улица спускалась от замка через Ремесленный квартал на широкую площадь в центре города, всю заполненную народом, дружно приветствовавшим своего тана. Новый Зал Торжеств, Фист-Холл, располагался на западной стороне площади: деревянное здание, затмившее собой все дома по обе стороны от себя. Резную раму тяжелых дверей венчал герб Ланнисов. Перед зданием был сооружен деревянный помост. Кросан остановился и спешился. Пока его Щит выстраивался на помосте, он в сопровождении Нарадина и Эйлен вошел в огромный зал.

Несмотря на весь шум снаружи, в пустынной палате царили тишина и великолепие. Дубовые балки сводчатого потолка, стены и самый воздух, казалось, были наполнены предвкушением праздника.

Кросан повернулся к молодым и улыбнулся.

— Это будет самое счастливое Рождение Зимы, какое когда-либо видел Андуран. — Тан положил руки на плечи сына и невестки и легонько прижал их к себе. — Что может быть прекраснее на свете, чем стать дедом? — Он засмеялся.

— Даже для тана? — спросила Эйлен.

— Особенно для тана. С этого момента мой внук значит для меня много больше, чем все наши земли и замки, вместе взятые.

— Осторожнее, тебя кто-нибудь может услышать, — шутливо предостерег Нарадин.

Кросан засмеялся и снял руки. Нарадин опустился в ближайшее кресло. Эйлен поцеловала тана в щеку.

— Вы будете самым прекрасным дедушкой, какого только может пожелать мальчик, — сказала она.

— Спасибо, — ответил Кросан. — Надеюсь, ты права.

— Конечно, права, — поддержал жену Нарадин.

Кросан подошел к столу на небольшом возвышении. Он встал рядом с огромным креслом, на котором ему предстояло сидеть во время ночного пира, и положил на него руку.

— Какая странная штука, чувствовать, что ты добрался наконец туда, куда стремился… хотя и не знал куда. Андуран процветает, мой внук спит в замке. Я смогу видеть будущее его глазами. Он еще не скоро будет сидеть в этом кресле, окруженный народом и собственными детьми. Но по крайней мере сегодня вечером я могу представить себе, что мне больше нечего делать.

— До завтрашнего утра, — вставила Эйлен.

— До завтрашнего утра, — согласился Кросан. Он вздохнул, и на миг радость исчезла с его лица. — Твоя мать гордилась бы тобой, Нарадин.

Наследник Крови не знал матери, она умерла при его родах, но тоже посерьезнел.

— И ты, — сказал он.

Кросан пожал плечами:

— Я сделал только то, что от меня требовалось. — Улыбка опять вернулась на его лицо. — Ничто не доставляет мне больше радости, чем сознание, что я стал дедом. Я-то волен представлять себе, что мне больше нечего делать, а вот о вас обоих я этого сказать не могу.

Эйлен приподняла брови.

А Кросан продолжал:

— Я хочу еще внучку. И даже больше того. Я хочу, чтобы меня, в моем старческом маразме, мучила целая орава горластых ребятишек. Я требую их толчеи, и чтобы они таскали меня за бороду, проказили на моих слабеющих глазах и своим смехом мешали мне отдыхать. Вот где было бы безмерное счастье.

Эйлен рассмеялась. На лице Нарадина появился комический ужас.

— Надеюсь, ты дашь нам хоть какое-то время, чтобы прийти в себя после первого? — заворчал он.

За это он получил крепкий тычок от жены.

— От чего это ты хочешь прийти в себя, — строго спросила она. — Насколько мне помнится, усилий потребовалось по большей части моих.

— Хватит, хватит. Не спорьте, — вмешался Кросан.

Он опять оглядел все вокруг и удовлетворенно вздохнул.

— Я еще не закончил со строительством, — сказал он. — Я должен преподнести вам и вашему сыну подарок. Дом, подходящий для будущего тана, где вы сможете проводить лето. Нет, это не блажь старика. Мы построим грандиозный дом в Грайве, достаточно близко, чтобы я мог приехать и остаться, когда годы тяжелым бременем лягут на плечи, и мне понадобится отдых от Андурана, хотя бы на несколько дней. Мы разведем сады, и ваши дети будут в них играть, построим конюшни для ваших лошадей и псарни для гончих.

— Счастливая мысль, — сказал Нарадин. — Спасибо.

Эйлен обняла тана и еще раз поцеловала. Довольный Кросан улыбнулся и погладил ее по пышной головке.

— Ты не оставишь меня ненадолго с моим сыном, Эйлен? Может, ты пока займешь чем-нибудь гостей, задержишь их снаружи еще на несколько минут? Во всяком случае, я уверен, что твоя компания понравится им больше моей.

Как только жена Наследника Крови вышла из зала, опять раздались радостные крики толпы.

— Они любят ее почти также, как ты и я, — заметил Кросан.

— Не так же, как я, — возразил Нарадин. — Во всяком случае, они приветствовали бы и наряженную ослицу; год был хороший, они готовы радоваться и веселиться.

Кросан кивнул:

— Лучший год за последнее время. Хотя и сейчас есть еще тень, которой я не смог избежать. Мне хотелось бы, чтобы Тейм Нарран был здесь и разделил все это с нами. Без такого человека, как он, праздник не в праздник. Не нужно было посылать его на юг.

— А что делать? Вряд ли ты смог бы отказать Верховному Тану и не отправить отряд на такое дело: мы могли спорить о пошлинах, о наборе рекрутов или о воинских поселениях на наших землях, но призыв под знамена — совсем другое дело. А Тейм никогда не позволил бы тебе отправить своих людей без него. Ты его знаешь.

— Даже лучше, чем он сам себя знает. Ему больше не нравятся игры с мечом, и только по преданности он этого не признает. Тяжело ему придется в этом кровопролитии с Даргеннан-Хейгом.

— Еще одна зарубка против Гривена ок Хейга, — сказал Нарадин.