Джон Френч - Чемпионы Темных Богов

Я все говорил и говорил имена, мои глаза вскипали, а рот рвался от каждого слога, пока я не перестал что-либо ощущать, но звуки текли из меня подобно крови. Я умирал, моя жизнь начинала обугливаться по краям, но меня это не заботило.

Не знаю, сколько я говорил или как много демонов назвал и вызвал. Единственное, что достигало меня тогда, был рев чистой сосредоточенности, и сила, что дрожью прокатывалась по варпу. Я узнал ее. Это был Ариман, кричавший в потустороннее, голоса Игниса и Астреоса присоединились к нему, помогая призвать рассеянные корабли нашего флота к своему свету. Я слышал их воззвания, но они не интересовали меня, и поэтому я продолжал, расходуя запасы своей жизни, пока не стал всего лишь голосом, говорившим с самим собой.

+ Остановись, Ктесиас, + раздался голос. + Все кончилось. +

Я услышал, и голос оборвал поток имен.

+ Все кончилось. Отпусти их. +

Я почувствовал, как шевелится рот. Мне не хотелось повиноваться. Мне хотелось позволить всем своим отравленным познаниям вытечь из меня без остатка.

+ Прошу, Ктесиас. +

Я подчинился, и ощутил, как кислота в слезах обжигает щеки.

Прикосновение руки привело меня в сознание. Я оставался на том же месте, что и раньше. Пол вокруг меня был усеян складками поджаренной эктоплазмы и расплавленной плоти. В воздухе витал запах сгнившего мяса и горелых волос.

Первым, кого я увидел, был сидевший в своем кресле Сильванус, с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Он казался мертвым, если не считать того, что его грудь медленно поднималась и опадала. Рядом с ним стоял Астреос. Слизь и сожженная кровь покрывали его доспехи новым слоем краски. Корабль был неподвижным — неподвижным и тихим. Ни песни, ни криков убийства, ни боя.

— Мы в Антиллинской Бездне, — произнес Ариман, присаживаясь возле меня. Его голова была непокрытой, и хотя колдун выглядел уставшим, я заметил на его лице удовлетворение. — Остальной флот добрался до нас. Два корабля погибло при переходе, но другие уже с нами. Сейчас мы отдыхаем и ремонтируемся. До выхода из Ока нас ждет еще долгий путь и множество прыжков, но первый шаг сделан. Мы миновали Врата Разрухи, — он осторожно кивнул. — Благодаря тебе.

Я опустил глаза. Мои руки тряслись. Рот был наполнен острыми осколками, и я чувствовал себя слабее смертного ребенка. Это уже превратилось в знакомое последствие служения Ариману, но таким опустошенным и израненным я не ощущал себя очень, очень давно. Я унял дрожь в конечностях, и спустя мгновение заставил свой язык работать.

— Вот чего ты хотел от меня? — просипел я. — Уговаривая меня служить, знал ли ты, что так будет? Связывание Владыки Личинок, Оракул, Бе'лакор — все это было ради того, чтобы я смог отыскать и пройти Врата Разрухи?

Он отодвинулся назад, буравя меня пристальным взором. Легкое, словно перышко, касание прошелестело по разуму, когда Ариман прочел мои поверхностные мысли. У меня не осталось сил, чтобы сопротивляться или злиться.

— Нет, — нарушил он затянувшееся молчание. — Я не совсем на это рассчитывал, но приятно увидеть, на что ты способен. Ты хорошо послужил будущему нашего легиона, но настоящее мое задание ждет тебя в будущем.

— Легион… — фыркнул я, и почувствовал, как тело вновь забила дрожь.

— Да, — произнес он и выпрямился во весь рост. — Легион. Всем нам нужно чему-то служить. Даже тем, кто считает, будто никому и ничему не служит.

Я лишь покачал головой, не придумав более обоснованного возражения.

Озираясь на прошлое, на все те моменты жизни, что накладывались друг на друга между тем моментом и этим, полагаю, что сейчас я презираю его больше, чем тогда. Я пишу эти строки и думаю обо всем том, что знаю сейчас, но не знал тогда, а также о том, как по прихоти судьбы все те дни кажутся теперь кровавой шуткой. Я оглядываюсь на прошлое и понимаю, что есть только одна причина, почему я ненавижу Аримана.

Он был прав.

Все мы должны чему-то служить.

И мы не вправе выбрать, чему.

Еще не вышла. Дата выхода — сентябрь 2015 года.

Азек Ариман — космический Десантник Хаоса из Легиона Тысячи Сыновей и величайший колдун среди них.

Бывший Императорским космодесантником, Ариман быстро поднялся в иерархии своего Легиона и стал Главным Библиарием, а также мастером предвидения. Выжив после ряда сражений Великого Крестового Похода, Ариман во времена Ереси Хоруса оказался в центре событий, которые привели к падению Тысячи Сыновей и переходу их под власть Тзинча, Бога Хаоса, повелевающего изменениями и магией. Его действия после Ереси, например, создание и использование великого заклинания, которое носит его имя, — привели к его окончательному изгнанию из его Легиона. Предполагается, что в настоящее время он является странником, который ведет поиски чего-то недостижимого — поиски природы Тзинча и себя.

Ариман полностью нацелен на завершение своих поисков и нет в Галактике таких крепостей науки, которые устояли бы перед его хищным интеллектом.

Азек Ариман родился на Терре среди богатых племен Империума Ахеменидов, короли которого находились в союзе с Императором во времена Войны Объединения. Из-за этого союза Ариман оказался в большой степени избавлен от ужаса атомной войны и вторжения сил Астартес во времена Объединения. После победы Императора и заключения союза между Террой и Марсом, Ариман и его брат-близнец Ормузд проявили немалые таланты, которые и искали Тысяча Сынов и были избраны, чтобы стать Астартес. Этот легион путешествовал среди звезд во времена Великого Похода, пока через пять лет после его начала Десантники не начали проявлять псайкерские способности, вместе с чем начались страшные мутации. Проблема была настолько серьезной, что многие представители Империума говорили, что легион Тысячи Сыновей необходимо расформировать. Когда Поход достиг Просперо, Астартес неподверженных перерождению плоти осталось немногим более тысячи (роковое совпадение), и там был найден их Примарх — Магнус Красный, оказалось, что он смог побороть изменение плоти, но только некоторая часть Десантников пережила процесс. Одной из жертв перерождения был Ормузд, смерть которого привнесла в сознание его брата большое горе и страх перед изменением плоти. В память о нем Ариман забрал себе его амулет, который ему и его брату дала мать на прощание перед процедурой обращения в Астартес, который Ариман вмонтировал в свою броню, дабы увековечить память о своём брате.