Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

Его слова мгновенно развеяли радость остальных, и в десантном отсеке воцарилось мрачное молчание, нарушаемое лишь ревом двигателей. Коракс стоял у иллюминатора, под его ногами безостановочно дрожала палуба. Он смотрел на исчезающие вдали Ургалльские холмы, но видел перед собой тысячи павших Воронов.

— Что дальше? — спросил Алони.

— Как обычно. Мы отступим, восстановим силы и снова ударим. Гвардия Ворона не в последний раз встретилась с предателями. Это поражение, но не конец. Мы еще вернемся.

Пелена облаков скрыла Исстваан-V от взора примарха, и он больше не думал о погибших.

Император — повелитель человечества

Корвус Коракс — примарх легиона Гвардия Ворона

Рогал Дорн — примарх легиона Имперских Кулаков

Альфарий, Омегон — примархи-близнецы Альфа-Легиона

Хорус — Воитель, примарх Сынов Хоруса

Бранн Нев — командир Рапторов

Агапито Нев — командир Когтей

Соларо Ан — командир Ястребов

Алони Тев — командир Соколов

Ланкрато Нестил — сержант Когтей

Гадрейг Дор — сержант Когтей

Кереми Орт — боевой брат Когтей

Бальсар Куртури — боевой брат Когтей

Лукар Ферени — боевой брат Когтей

Марко Диз — боевой брат Когтей

Страдон Бинальт — технодесантник

Винсент Сиккс — главный апотекарий

Навар Хеф — послушник

Альфарий — Альфа-Легионер

Эзекиль Абаддон — Первый капитан Сынов Хоруса

Эреб — Первый капеллан Несущих Слово

Фабий — апотекарий Детей Императора

Гастен Лутрис Арманитан — капитан Детей Императора

Малькадор Сигиллит — Первый лорд Терры

Марк Валерий — префектор Имперской Армии, командир Когорты Тэриона

Нексин Орландриаз — генетор Механикум

Пелон — денщик Марка Валерия

Аркат Виндик Центурион — воин Легио Кустодес

Атитиртир — антедил, посланник Кабала

Мог ли Император даже помыслить о подобном? Был ли миг, когда он посмотрел на свое творение и задался вопросом: «Кто дал мне на это право?» Сомневался ли он когда-либо в истинности своей цели или в методах, которые приходилось использовать в силу обстоятельств? Или же такие сомнения лишь слабость, присущая существам не столь возвышенным, как Повелитель человечества?

Я взглянул на творение рук своих и в равной мере познал отчаяние и надежду. Теперь я понимаю, что совершил ужасный поступок, но не могу заставить себя просить прощения. Даже после всего случившегося я до сих пор считаю, что действовал с самыми благими намерениями и во имя благороднейшей из целей. Это были темнейшие времена из всех, что мы знали. Даже если теперь может показаться, будто мной руководили эгоистичные побуждения, то в свое оправдание скажу, что нас окружали враги, с которыми нам не то что не приходилось сталкиваться ранее — мы даже помыслить не могли, что встретимся с ними в бою.

Все, что мы создали и ради чего сражались долгие годы, находилось на грани уничтожения. На кону стояла не просто слава былых дней, но само будущее Галактики. Не живший в те времена не вправе судить тех, кто жил.

Я до сих пор не в состоянии понять мотивы тех, кто намеренно либо же по капризу судьбы стал нашим врагом, и еще меньше я испытываю к ним сочувствия. Но также понимаю, что причиной раздора оказалась не слабость или прихоть. Люди, обладающие властью, честолюбием и возможностями, выпестовали великие планы и сочли себя выше простых смертных.

Я всегда оставался верным высшей цели своего существования, но, должен признать, также страдал от понимания тщетности добродетельности, без сомнений двигавшей всеми остальными, кого также станут судить грядущие поколения. Даже в прошлом мы совершали деяния, которые можно было счесть неоднозначными. Смысл не в том, что произошло, но в том, почему это произошло. Во тьме, в отчаянии мы сделали нечто, что можно оправдать лишь жестокой необходимостью.

Не судите меня.

Я выше вашего осуждения, хотя и не достоин прощения.

Последний раз, когда он был в Исстваанской системе, его провожали совершенно иначе. Крепкий ветер трепал восемьсот ротных знамен, на черных полотнищах которых красовались золотые, серебряные и белые символы легиона. Среди мечей и щитов вились крылья и рассыпались когти всевозможных форм и видов. Тысячи пар бронированных сапог вытоптали пурпурный и темно-зеленый вереск, огромные участки лишайника истерлись под бессчетными шагами до темной земли и блеклого камня.

Долину Редарт заполонили неподвижные ряды легионеров Гвардии Ворона, в выси над ними парили «Грозовые птицы», «Громовые ястребы» и другие десантные корабли, темными силуэтами выделяясь на фоне сгущающихся сумерек. От горизонта до горизонта пролегли рваные фиолетовые облака, словно протянутые божественной дланью. Небо над армией было исчерчено инверсионными следами патрулирующих кораблей, двигающиеся еще выше точечки света выдавали присутствие судов на низкой орбите, которые, подобно медленно падающим звездам, пристально следили за церемонией.

В северном конце долины ожидали союзники Гвардии Ворона. Когорта Тэриона, облаченная в красно-золотую форму, выстроилась возле своих танков и транспортов в тени невообразимо огромных титанов из Легио Викторум и Легио Адамантус.

Перед легионом застыла группа из полутысячи человек. Большинство из них носили начищенные до блеска темные панцирные доспехи и накидки с капюшонами, которые сейчас были откинуты на плечи, открыв на всеобщее обозрение коротко остриженные головы и лица, украшенные затейливыми татуировками. В красных линзах целеуказателей отражался закат, орудия-алебарды подняты в воинском приветствии. Закованная в покрытые серебряной финифтью доспехи, впереди избранная гвардия окружила горстку сановников в вычурных одеяниях и мантиях с золотыми галунами и тяжелыми эполетами.