Анатоль Нат - Приключения блудного барона.

— Ну, номер мы осмотрели, — раздражённо проворчал он, ещё раз окидывая сердитым взглядом буквально покрытые золотом стены. — А теперь пойдёмте, барон, прогуляемся. Что-то мне воздух здешний не нравится.

Не верю я, что подобные номера не оснащены самой совершенной системой прослушивания. Стены чересчур толстые, — похлопал он ладонью по ближайшей стене. — Да и выступов непонятных везде полно, — понимающе усмехнулся он. — В вашем мире явно не знакомы ещё с таким течением архитектуры, как конструктивизм. Иначе бы…, - запнулся он, осознав что зарапортовался и не знает как продолжить собственные умствования, — всё было бы иначе, — раздражённо проворчал он себе под нос, быстренько закругляясь. Почувствовать себя необразованным дураком было как-то обидно.

— Короче, — проворчал он, — пойдёмте прогуляемся по ближайшему парку. Там и поговорим. Здесь такого добра полно, да и красиво там. А самое главное, — ещё более тихо проворчал он, специально для Советника. — Никто нас там не подслушает. Что здесь совершенно негарантированно.

Действительно, ближайший общественный парк оказался буквально в пяти минутах ходьбы от гостиницы. Извилистые тенистые липовые аллеи с удобными скамеечками в уютных уголках и посыпанные мелкой колотой щебёнкой дорожки предоставляли массу чудных мест, как для отдыха, так и для деловых переговоров. О чём, кстати, свидетельствовала и многочисленная местная публика, неспешно прогуливающаяся по тенистым аллеям в самый разгар рабочего дня.

Видать не одного Сидора посещали мысли о подслушивающих устройствах в стенах, раз парки были буквально забиты праздно шатающимися на воздухе компаниями.

С удобством устроившись на скамейке, в полутени под раскидистой плакучей ивой на берегу какого-то небольшого тихого пруда со стоячей водой, Сидор с Советником могли наконец-то вернуться к тем вопросам, ради которых Сидор собственно и прибыл на перевал.

— Ну! — вопросительно глянул Сидор на Советника.

Видя что тот, думая о чём-то своём не спешит отвечать, Сидор немного поторопил его.

— Ну! Что там по нашему делу? Нашли нужного человека?

— Князь Игнат Полуславльский из небольшого Устьинского княжества в низовьях Лонгары, — негромким голосом чуть ли не мгновенно отозвался Советник. — Год назад был введён в Таможенный Совет перевала как временный член. Был выбран представителем от Устьинского княжества сроком на один год.

— Неудачливый коммерсант. Не решил ни одной из задач, стоявших перед его княжеством. Год скоро заканчивается, а он так ничего и не заработал. Почему и уверен что на второй срок от своего княжества его точно не выберут. Неудачники никому не нужны, — пояснил он на вопросительный взгляд Сидора.

— Сурово тут, — понимающе хмыкнул тот.

Внимательно посмотрев на него, Советник продолжил, словно его и не прерывали.

— Семья князя пребывает в крайне стеснённых обстоятельствах. Проблем у него много, слишком много. Потому он и дал на наше предложение своё согласие. Решил с нашей помощью поправить собственные дела.

— Уточнение, — тут же поправился Советник. — Князь не знает и не имеет ни малейшего представления от кого исходит данное предложение. Тем не менее, согласен за сто тысяч поднять в Совете вопрос об отмене эмбарго, введённого Таможенным Советом против пограничного городка Левобережья Старый Ключ.

— Однако, — неприятно удивился Сидор.

Сумма, озвученная Советником, его неприятно поразила. В своих предварительных расчётах с Димоном они надеялись обойтись гораздо меньшей кровью. Но, похоже не учли местных аппетитов.

— Князь уверен, что дело сразу же выгорит, — покосился на него Советник. — Что, впрочем, подтверждают и другие мои независимые источники. Поэтому, думаю можно согласиться с его ценой. Другие за подобные дела возьмут больше.

Но деньги требует вперёд.

— Что так? — удивлённо поднял брови Сидор. — Вроде бы подобное не принято.

Разговор принимал всё более и более неприятный оборот. Главным образом из-за озвученной суммы, конечно.

— Не уверен…, - продолжал меж тем Советник. — Точнее, князь полностью уверен, что просто не успеет получить от нас деньги, не говоря уж про то, чтобы потратить. А доверять нам, что мы потом позаботимся о его семье, он не намерен.

— Ишь ты, — хмыкнул Сидор, — какой недоверчивый.

— Тогда у меня возникает вполне закономерный вопрос. С чего это он решил, что как только он поставит перед Советом вопрос об отмене торгового эмбарго для Старого Ключа, как его тут же шлёпнут? Что за бред?

Неверяще улыбнувшись, Сидор подозрительно прищурился.

— Это не бред, — тяжело вздохнул Советник. — На кону даже не сотни тысяч золотых. Миллионы! И стоит только ему, как впрочем и любому другому, поднять этот вопрос, об отмене запрета на торговлю, как его тут же убьют. Сама постановка данного вопроса перед Советом, уже достаточная причина для запуска процедуры его отмены. И именно так и будет. И все это знают.

И убьют его именно за то, что процесс отмены уже не остановить. Убьют те, кто проплатил крупные взятки, чтоб было обратно, и теперь, сразу же после такой постановки вопроса, уже никогда проплаченные деньги обратно не вернут. А деньги проплачены серьёзные. Сами же говорили, что по всем вашим прикидкам, счёт идёт на миллионы.

И учтите, барон, копать они будут серьёзно. За такие деньги они всю землю перевернут, чтобы добраться до инициатора.

Добраться, и уничтожить, чтоб более не создавать подобных прецедентов.

А в то, что князь не сам и не просто так поднимет данный вопрос, и ребёнку понятно. Такие дела делают исключительно за деньги и только за деньги. Так что вы с самого начала были правы, господин Сидор. Никто и ничто не должно связать баронов де Вехтор с отменой торгового эмбарго на город Старый Ключ Левобережья. Иначе…, - Советник многозначительно замолчал, со значением посмотрев прямо в глаза Сидору. — При малейшем подозрении нас с вами найдут в ближайшей канаве с перерезанным горлом.

Вот и князь наш это понимает. Поэтому, чтобы не проговориться под пытками, кто заказчик, как только он, как вы как-то выразились, погонит волну, ему придётся самоликвидироваться. Тут же. Буквально в тот же день, если не в тот же час.

Ну а дальше процесс отмены торгового эмбарго пойдёт уже своим чередом и его уже будет не остановить. Дальше его присутствие в Совете нам уже не нужно.

Поэтому он убьёт себя сам.

Дальше. Ни вас, ни меня, как никого из ваших или из наших, в тот день не должно быть и близко к этому месту. Дата — первое сентября. Новый год по одному из местных календарей. Народ будет пить да гулять, так что некоторое время на поданный князем запрос внимания не обратят. А потом уже будет поздно.