Джеймс Барклай - Крик Новорождённых

Если нам повезет — очень повезет, — то Роберто Дел Аглиос и его армия сейчас двигаются на юг, и тогда вы будете избавлены от основных трудностей путешествия. Но тогда вам придется сыграть вашу роль в спасении Конкорда. Если вы этого не сделаете, то можете лишиться всего, что вы любите, и горе, которое вы испытываете сейчас, покажется теплым деньком генастро по сравнению с тем, что вы почувствуете тогда.

Мы с вами не можем позволить себе потерпеть неудачу. Вы способны останавливать армии. Вы можете внушить столь глубокий страх, что враг повернется и побежит. Именно этого я от вас жду, и я останусь глухим к вашему нытью насчет покоя и мира. Цардиты приближаются, а наши союзники обращаются против нас.

Казначей по очереди оглядел каждого, отмечая бледность лиц и страх во взглядах.

— Я понимаю, что вам всем страшно. Вы не можете не бояться. Ваша жизнь в Вестфаллене была уютной и спокойной, но она закончилась. Теперь мы оказались в моем мире, а в нем идет война. А война лишает вас всего. Даже остатков надежды и любви, за которые вы цепляетесь. Она отбирает их и топчет ногами. И если мы проиграем, то не останется ничего. Ничего!

848-й Божественный цикл, 12-й день от вершины соластро, 15-й год истинного Восхождения

Роберто Дел Аглиос подхватил ножны с кавалерийским мечом и выскочил из палатки в душную безветренную ночь. На нем была легкая туника и сандалии, в которых он заснул. Благодарение Богу за небольшие милости.

У главных ворот пылали палатки гастатов. Дел Аглиос слышал звон оружия. В полутьме плясали пестрые тени. Со всего лагеря к месту пожара бежали солдаты. Он закричал, приказывая им вернуться к своим палаткам. Потом криком подозвал к себе экстраординариев. И понятия не имел, услышали ли его солдаты и послушались ли.

Рыча на легионеров, не успевавших вовремя дать ему дорогу, Роберто пробежал по утрамбованной земле, перескочил через угли кухонных костров и подставки со щитами и мечами. Ближе к месту боя толпа людей препятствовала движению, и генерал проталкивался и протискивался сквозь пехотинцев, кавалеристов и инженеров. И его терпение с каждым шагом истощалось.

Конфликт был крупным. На дороге между Восьмым эсторийским легионом и Пятнадцатой атресской алой на фоне пылающих палаток на мечах, копьях, кинжалах и кулаках бились солдаты. Стычка являла собой настоящий хаос. Сотни уже дрались или лежали, и к столкновению постоянно присоединялись все новые бойцы.

Несколько секунд Роберто наблюдал за происходящим, пока его экстраординарии собирались вокруг него, а наиболее сообразительные воины армии стали пятиться назад, заметив приближение командующего. Несколько дерущихся разошлись под гневным взглядом генерала, но слишком многие были захвачены горячкой боя. На земле лежали раненые, и он заметил по меньшей мере одно мертвое тело. Довольно!

— Встаньте между ними! — приказал Дел Аглиос экстраординариям. — Оттесните их назад, по сторонам дороги. Следуйте за мной!

Роберто ринулся в схватку, протиснувшись между двумя солдатами, сжимавшими кулаки. Он отбросил их в стороны, приказывая отойти. Чуть дальше, рассыпая искры, сшибались на мечах.

— Назад! — крикнул он. — Разойдись! Немедленно сложить оружие!

Его экстраординарии — тридцать человек — двинулись, обтекая его, так, чтобы их тела и клинки оказались между группами дерущихся. Роберто толкнул плечом какого-то легионера, так что тот упал. Быстро вскочив, он угрожающе поднял меч. Роберто отшвырнул ножны и приставил клинок к груди мужчины.

— Даже и не думай! Назад, солдат.

Он оглянулся на звон нескольких мечей. Кровь хлынула из раны какого-то солдата. Друзья бросились на помощь раненому, гневные голоса стали громче. Удар был нанесен гигантом из Атрески. Он развернулся, выискивая нового противника. На его пути оказался Роберто. Гладиус атресца взлетел вверх и опустился. Роберто легко парировал удар, шагнул вперед и ударил рукоятью меча прямо по лицу мужчины, заставив его упасть. Ослепленный яростью, он попытался подняться, но острие меча порезало ему шею, и атресец выпустил оружие из рук.

— Это было бы очень большой ошибкой, — прорычал подбежавший Даваров.

— Я требую немедленно прекратить! — заорал Роберто. — Я требую, чтобы в моем лагере был порядок!

И постепенно он своего добился. Старшие солдаты присоединились к экстраординариям, разводя дерущихся. Правда, оскорбления по-прежнему летели с обеих сторон, и пожар в палатках продолжался, несмотря на попытки его потушить.

— Я требую тишины! — повторил Роберто.

Он осмотрелся. На земле виднелось множество темных пятен крови. На земле лежали раненые и убитые мужчины и женщины. Генерал насчитал тридцать человек — и будут еще раны у тех, кто скрылся за лицами, смотревшими на него. Гневными лицами. Дел Аглиос прошелся вдоль рядов гастатов. Никто не хотел встречаться с ним взглядом. Он передал свой меч Эридесу, возникшему у него за плечом.

— Я рад, что ты не участвовал в этой дури, — прошептал он молодому человеку, а потом возвысил голос. — Хирургам и санитарам унести раненых! Я поговорю с ними позже. Что до остальных…

— Они назвали нас предателями! — раздался чей-то голос со стороны атресцев.

Он вызвал новые угрожающие жесты и оскорбления.

— Молчать! — Роберто прошагал к заговорившему. — Когда мне захочется узнать причину этого напрасного кровопролития, я задам вопрос. — Он отвернулся. — А следующий, кто заговорит прежде, чем я прикажу, будет бит. А другой после него — казнен. Я ясно сказал?

Молчание.

— Если цардиты сейчас наблюдают за нами, то наверняка празднуют победу, если не праздновали до сих пор. В конце концов, им не понадобилось поднимать на нас клинки — мы все равно проливаем кровь и умираем. Видимо, вы в своей мудрости решили, что именно так нам следует ответить на угрозу нашим домам и семьям? Возможно, мне надо уйти из этой армии и предоставить гастатам решать, куда нам идти и когда сражаться.

Дел Аглиос позволил себе перейти на крик.

— Как вы посмели проливать кровь своих товарищей?! Мужчин и женщин, с которыми вы сражались бок о бок все эти годы? Как вы посмели ронять честь армии?! Моей армии! Вам что, хочется, чтобы я требовал от вас оставлять мечи у ворот при входе в лагерь? Мы дети — или мы лучшие люди Конкорда? Ну, что ответите?

В ответ раздался одобрительный рев.

— Да. Мы лучшие! — подхватил Роберто. — И то, что сделали вы, немногие, уронило общий дух. И вы меня разочаровали.

Он снова прошел вдоль рядов, видя, как виновато опускаются головы и как раскаяние наполняет лица тех, кто осмеливается на него смотреть. За его спиной хирурги подбирали раненых и убитых.