Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

III

Они проигрывали. Он проигрывал. Не стреляли болтеры, не сверкали обнаженные мечи, и все же Аркадез знал, что уступает противнику — мучительно, метр за метром. Для воина это было странное ощущение. Не так он хотел послужить своему легиону.

Человек-итератор, несмотря на свою физическую хрупкость, обладал могучим интеллектом. Уязвленный Аркадез решил, что мозг Воркеллена усилен аугментически или подвергся гипнотическому воздействию.

Дагонет был ужасным несчастьем. Воркеллен представил Хоруса жертвой, а Империум — подлыми убийцами. Удачный поворот фортуны позволил Воителю избежать гнусного покушения. Но одного из его капитанов, прославленного легионера Люка Седирэ, хладнокровно убили. Начавшаяся в ответ резня была попыткой отыскать и покарать виновных. А сопутствующие потери неизбежны. Это стало делом рук Императора или же агентов, действовавших вместо него.

На Просперо было не лучше. Волков натравили на окультуренный мир и сына, желавшего лишь угодить своему отцу. А последовавшее за этим разрушение Планеты Колдунов продемонстрировало неспособность Императора к прощению и милосердию. Действительно ли Магнус представлял такую угрозу? Леман Русс и его легион позаботились о том, чтобы этот вопрос навсегда остался без ответа.

Все это не добавляло вескости аргументам Аркадеза, и он чувствовал, что лояльность Бастиона ускользает. У него оставался лишь один довод, но тот, кто должен был его привести, исчез.

Безоружный и в обычной одежде, Гека'тан понимал, что находится в невыгодном положении по сравнению с другим воином из Легионес Астартес.

Он мог вернуться назад, поднять тревогу, но тогда убийца Персефии точно сбежит, и они никогда не узнают, что здесь на самом деле происходит. Он говорил себе, что причина в этом, но правда заключалась в том, что его ярость после Исстваана-V слишком долго оставалась бессильной. Он должен был дать ей выход.

Идти по следу убийцы пришлось недолго. Он привел Гека'тана на стальную платформу, нависшую над ядерным источником Бастиона. Саламандр узнал фигуру, копошившуюся в его глубинах. Воспоминания о последней отчаянной схватке в долине Ургалл нахлынули на него.

— Железный Воин!

Легионер, закованный в серый металл, обернулся; линзы его шлема холодно сверкали, отражая ядерный огонь.

Он коротко хохотнул, грубо и насмешливо.

— Разве ваше племя еще не все перемерло? — произнес металлический голос из решетки шлема.

Гека'тан взревел и ринулся на платформу. Он налетел на Железного Воина, ударившись о керамит, точно о крепостную стену. У того не было времени ускользнуть от атакующего Саламандра, и он едва успел наполовину обнажить свой цепной меч, как Гека'тан выбил жужжащее оружие из его рук, и меч отлетел на помост, находившийся под ними.

Два легионера мгновенно сплелись в смертельном объятии. Но Железный Воин в своем доспехе был сильнее.

— Что меня выдало? — прорычал он, заставляя Гека'тана опуститься на колени. Пальцы противников сплелись в борцовском захвате. — Человек, да? Ты прямо как ваш покойный великодушный Вулкан, явился позаботиться о невинных.

Вспышка ярости придала Гека'тану сил. Он оттолкнулся ногами, вложив в толчок всю свою силу, и снова поднялся, встав лицом к лицу с Железным Воином.

— Не марай его имя своим языком, предатель! — зло бросил он.

Железный Воин захватил его пальцы своей латной перчаткой, и Саламандр вскрикнул. Противник швырнул его на помост, находившийся уровнем ниже.

В глазах у Гека'тана потемнело от боли, но он видел, что враг приближается; пошарил рукой вокруг, и его раздавленные пальцы нащупали то, что искали.

Железный Воин занес огромный кулак, собираясь добить своего бывшего брата, когда ему в живот с жужжанием вонзились зубья его собственного цепного меча. Он напоролся прямо на клинок.

Гека'тан удерживал рукоять, сколько мог, затем с трудом поднялся на ноги и навалился на бьющегося в агонии и истекающего кровью Железного Воина. Они вдвоем сломали ограждение и полетели вниз.

Кожу Гека'тана согревало тепло, исходившее от ядерного источника. Он висел, одной рукой схватив погнутый поручень платформы несколькими уровнями ниже. Железный Воин цеплялся за ограждение в нескольких метрах от него. Доспех врага пузырился, черно-желтые шевроны отслоились.

— Это ничего не меняет, Саламандр. Вулкан мертв! — расхохотался он. — Вы все мертвецы. — Он потянулся за болт пистолетом, удобно висящим в кобуре на боку, и поручень заскрежетал. Перила не выдержали тяжести воина. Металл разорвался, и Железный Воин полетел вниз. Гека'тан видел, как он ударился о край другой платформы, а потом о какую-то трубу, прежде чем упасть в ядерный источник. Полыхнула вспышка лазурного пламени, и легионер исчез, превратившись в пепел.

Поднатужившись, Гека'тан втащил свое тело на помост. Он пытался не думать о последних словах Железного Воина и о том, что тот сказал о его отце. Это неправда! Враг пытался его спровоцировать.

Во время схватки противник что-то обронил — планшет данных, изъятых с одного из подземных терминалов. Устройство разбилось, но последние цифры на регистраторе сохранились: схемы боевых машин — громадных устрашающих механизмов, подобных которым Гека'тан еще не видел. Здесь они хранились в секрете, и теперь диверсант их уничтожал. Люди Хоруса пришли на Бастион не за вассальной верностью. Хромая, Саламандр подошел к экрану терминала. На нем были показаны все остальные ядерные источники планеты, но он не знал для чего.

Времени оставалось все меньше, и Гека'тан, по-прежнему безоружный, поспешил обратно в зал.

Аркадез сделал все, что мог, но время для переговоров истекло.

Клейв выслушал петиции обеих сторон, обсудил их и был готов дать ответ.

На балконе в луче света появился верховный нобль с непроницаемым лицом.

— Мы, жители Бастиона, гордый народ. Тем не менее мы присоединились к зарождавшемуся Империуму, обещавшему единство и процветание. Я предпочел бы независимость, но поскольку это означало бы, что звездные корабли легиона разнесут нас на атомы, выбор был невелик. — Верховному ноблю, казалось, не хочется продолжать. — Мы чтим наши первоначальные обеты. Бастион присягнет на верность Хо…

— Аркадез! — Предостерегающий возглас привлек все внимание к Саламандру. Винтовка выстрелила три секунды спустя. У Ультрамарина было достаточно времени, чтобы заметить размытый красный огонек лазерного прицела, уловить зарождающуюся вспышку, вылетевшую из дула, — еще до того, как она засияла в полную силу, — и встать между убийцей и его жертвой.