Джон Френч - Чемпионы Темных Богов
Вокруг него завопили сигналы тревоги.
Ударная волна от телепортационного перемещения снесла его в другой конец тигля.
Игнис поднялся на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как на него в размытом пятне клинков и орудийного огня несутся закованные в серебро космические десантники.
+ Что это было? + послал Санахт.
Гладкие стены лабиринта зазвенели от грохота ног и гула силовой брони. Давление варпа сжало его разум в тиски. Зубы заныли, и он почуял запахи горящего сахара и стоячей воды. Ариман скользил рядом с ним, его одеяния развевались, как будто от ветра. Рубрика маршировала позади.
Стены содрогнулись опять.
+ Что… +
+ Битва, + не оглядываясь, произнес Ариман. + Инквизиция пытается остановить нас, пока мы не добрались до Атенея. +
+ Ты видел это? +
+ Нет, но кто еще это может быть? + спросил Ариман.
Санахт оглянулся. Во тьме за ними разгоралось свечение. Уши мечника наполнились высоким воем.
+ Как они могли нас здесь найти? +
+ Это их крепость, + ответил Ариман. + Они быстры, но мы уже близко, очень близко. Я это знаю. +
Марот сорвался на бег, едва только оказался в переходе. Серебряные двери в конце узкого коридора загорелись, когда руны на их поверхности отреагировали на его появление. Марот выдохнул проклятье, и они угасли в тень.
Он чуть не опоздал. Все происходило быстрее, чем замышлялось.
Он поднял руку, и двери перед ним распахнулись. Марот опустил голову, пересекши порог. Зал за дверью стал белым от изморози. С цепей, удерживавших носителя его хозяина, свисали сосульки. Тело, парившее над палубой, снова изменилось. С его плеч выдвинулись скелетообразные крылья, с краев которых расцвело оперение с отливом. Его голова заросла гладкой кожей, нарушаемой только широкой ухмылкой зубов. На руках и ногах появились новые сочленения. Существо медленно опустило взор на Марота. Между его зубами зашипел воздух. Даже лишенный глаз, Марот разумом видел своего хозяина как тень, очерчиваемую синим пламенем.
— Владыка, — начал он.
+ Да, + голос демона затрещал, будто горящая бумага. + Скоро он меня призовет. Эта частица меня должна быть свободной, когда все случится. Я должен суметь прийти к нему. +
— Владыка…
+ Встань, Марот. +
Марот медленно поднялся, все еще склонив голову. Он затрясся, и его погнутая броня задребезжала.
+ Ты хорошо мне послужил. +
— Пожалуйста, — сказал Марот.
+ Но ты — слабая душонка, + демон повис в молчании, затем обратил свою безглазую голову на Марота. + Ты был частью чего-то большего, чем в состоянии понять. +
— Нет, — выдавил из себя Марот. Он дрожал, словно человеческое дитя, заблудившееся в метели. Он ощутил, как за зубами горит язык. — Нет…
+ Марот, + проурчал демон. Марота пронзила боль. Он попытался закричать, но его язык исчез. Он почувствовал, как руки проникли в его мышцы, почувствовал, как пальцы, что принадлежали не ему, сжались. Его рука начала подниматься. + Ты послужишь мне еще раз, Марот. +
Рука Марота потянулась к бледной коже носителя демона. Кончики пальцев начали гореть.
«Ты сказал, что я не умру, — закричал он внутри черепа. — Сказал, что я возвышусь».
+ Ты возвысишься, мой сломленный сын. Возвысишься. +
Кармента увидела, как серебряный корабль пронзил атмосферу Аполлонии и спиралью вознесся в исцелованную огнем пустоту. Он был призраком, размытым пятном для ее сенсоров, подобно движущемуся обрывку тумана. Вокруг него кружились корабли из разгромленного флота Аримана, стреляя и получая огонь в ответ. Ей требовалось добраться до серебряного корабля, требовалось сжечь его. Это была Инквизиция, в этом Кармента не сомневалась. И все равно она пока не стреляла.
Она чувствовала, что «Сикоракс» только и ждет, как бы открыть огонь, только и ждет, когда она даст разрешение. Она больше не помнила, кем была. Она попыталась вспомнить свое имя, но в разуме осталось только растущее давление, словно рука, сжимающая ее череп. В сенсорах взвыли крики статики. За корпусом мерцали звезды, как будто пробиваясь сквозь тепловую дымку.
«Приближается, сестра моя, — раздался голос в ее мыслях. — Его призвали, и теперь он приближается. Разве ты не чувствуешь? Тебе этого не пережить. Сдайся. Позволь нам стать одним целым. Позволь нам подняться».
«Нет, — подумала она. — Нет. Я не сдамся. Я — Кармента. Я — госпожа этого корабля. Он мой. Это…»
Вдруг ее мысли исчезли, и она просто стала осознавать сражение, ее орудия исходили жаром, жаждая открыть огонь, стала осознавать варп, поднимающийся штормовой волной прямо за завесой реальности.
«Сикоракс» потянулся в ее ощущения и заключил в объятия. Ее кожа стала железом, а сердце — ярящимся пламенем плазменных реакторов.
«Нет… Я — Кармента… Я — «Дитя Титана»… Я… Я…Я…»
Лезвие было холодным, когда Хемеллион коснулся его. Над отполированной палубой вырисовывался командной трон. Казалось, там царило нечто сродни панике. По огромному залу пульсировал свет. Металлические вскрики и рокотания прокатывались, словно гром, по воздуху, запахом напоминавшему дым и грозовой разряд. Мимо проносились фигуры, звуки били ему в уши, но он шел, ничего не видя и не слыша. Его пальцы лишь крепче сжимались на тканевой рукояти клинка. Он сделал еще один шаг, и еще.
«Твой мир погиб», — раздалась мысль в его голове. Она казалась иной, более мягкой, глубокой, словно приказ.
«Мой мир погиб».
Затем пришел гнев, яркий и чистый, словно солнце, поднимающееся над рассветным горизонтом.
«Тебя сделали рабом», — произнес голос в его разуме.
«Меня сделали рабом», — когда-то он был королем. Он пытался править хорошо, исполнять свой долг перед Императором, быть справедливым, и честным, и не ведать злобы.
«Ариман отнял это у тебя».
«Ариман отнял это у меня», — колдун сделал из него короля пепла. Ему следовало умереть там, в пыли своего родного мира. Он подвел свой народ; он подвел их всех. Что это за король, если он правит только костями покойников?
«Ты выжил не просто так», — сказал голос, но Хемеллион больше не слушал его. Ему не требовалось слушать. Его разум уже превратился в сужающееся острие ярости. Он не чувствовал палубы под ногами. — «Ты выжил ради мести».
Теперь он был у подножья трона.
«Мой мир, моя земля, мой народ…»
Он встал на первую ступеньку. Кармента неподвижно сидела на троне, ее очертания скрывались под одеяниями и кабелями.
«Мое королевство — пепел и прах…»
Он был у самого трона. Кармента напряглась, но не подняла голову.