Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I
Великолепные красные мундиры Гвардии Шпилей были снабжены баллистической броней, но она оказалась неспособной противостоять разрушительной мощи масс-реактивных болтерных зарядов. У некоторых солдат имелись смещающие поля и высокие щиты, но ни то ни другое не могло выдержать яростных залпов автопушек. Их посеребренные пласталевые шлемы, некоторые украшенные плюмажем, не выдерживали даже скользящих ударов секир и леденящих клинков. Их боевые машины и транспорты были защищены толстой броней, а иногда и энергетическими щитами, но все они превращались в груды искореженных обломков при попадании снарядов из переносных ракетных установок или лучей конверсионных излучателей. А залпы тяжелых огнеметов и мелтеров делали из них настоящие гробы, сгорающие на погребальных кострах. Ярл Огвай, как подтвердили мне несколько братьев, в одиночку расправился с орудийным транспортом, словно это был теленок саенети, которого он собирался повалить наземь и связать. Он вцепился в машину силовыми когтями и вскрыл, как будто корпус был сделан из фольги, а потом болтерной очередью истребил весь экипаж.
При виде ужасающего опустошения захватывало дух. Повсюду, куда бы мы ни шли, оставались изуродованные мертвые тела. Тела, рассеченные на части секирами или почерневшие от опаляющего жара тепловых излучателей. Болтерные снаряды наносили раны, похожие на червоточины в яблоках. А лазганы и автоматы Гвардии Шпилей оставляли на броне свирепствующей Стаи только неглубокие царапины. Астартес получили лишь несколько легких ранений. Серьезное беспокойство могли доставить бронированные боевые машины. Но когда в сражение вступила бронетехника Шестого легиона и из прибрежного района, где они приземлились, вышли окутанные дымом тяжелые машины, защитники лишились даже этой незначительной надежды.
Гранитно-серые «Хищники» и «Лендрейдеры», похожие на движущиеся скалы, крушили здания нижнего города и опрокидывали башни. Своими гусеницами они прокладывали новые дороги, дороги смерти, выложенные спрессованными обломками. Их орудия брали на прицел и уничтожали все, что попадалось на пути.
Между ними и вокруг них мелькали темные силуэты, бегущие по только что проложенным дорогам в горнило битвы. Они были похожи на волков или, по крайней мере, на тени волков. Я не уверен, что они были там на самом деле или возникли только в моем воображении. В клубящейся пелене дыма возможны всякие иллюзии.
Никогда еще я не видел воинов Стаи в таком ожесточении, как в тот день, и никогда еще они не были такими угрюмыми. В большинстве случаев ими овладевает странное оживление, удивительный могильный юмор, который помогает держаться и выносить все тяготы, помогает смеяться в лицо вюрду. Это похоже на веселье от сознания хорошо выполненного долга. Я наблюдал это явление даже на войне против Оламского Безмолвия: едкие шутки, перебранки, саркастические комментарии и ровное, флегматичное настроение.
Но на Просперо все было иначе. Задание было слишком тяжким и неблагодарным. Ничто не могло облегчить это бремя, и Волки старались найти утешение в яростных схватках. Это обстоятельство в какой-то степени еще больше усиливало жестокость чрезвычайного наказания Просперо. Пощады никто не предлагал, о ней и думать забыли. Рты раскрывались только для утробного влажного рычания, полного ненависти, а не для милосердных улыбок. Из слов звучали только ругательства и проклятия. Золотые с черными точками зрачков глаза потемнели от мрачной решимости; взгляды посуровели от сознания долга. Кровь порождает кровь. Резня порождает резню. Огонь подпитывает новое пламя, и в этом пламени погибла планета, общество истекло кровью, а телу Империума была нанесена незаживающая рана.
Стая Влка Фенрика, не колеблясь, не задавая вопросов, выполняла все, что ей приказывали. Она не могла ошибаться. Это превосходные воины, превосходные каратели, точно такие, какими их создали. Они стали возмездием Императора. Это сказание, мое сказание, освобождает их от всякой вины и свидетельствует об их чистосердечии.
Но я должен упомянуть и еще об одной вещи. Сказание должно открыть один секрет. Выслушайте его и тогда решите, что делать, даже если после этого вы перережете мне горло, чтобы я не смог повторить это сказание.
День не очень четко сохранился в моей памяти. Так всегда бывает, когда сталкиваешься с чрезвычайной напряженностью, чрезвычайной жестокостью и бесконечным грохотом. Мгновенные видения следуют одно за другим, сталкиваются и порой накладываются друг на друга.
Помню, что я был в парке, вернее, в том месте, где когда-то располагался общественный парк. Вся растительность выгорела. Небольшое святилище посреди образовавшегося пустыря было повреждено снарядом и истекало дымом, поднимающимся к фиолетовому небу. Мы подошли с востока и попали под перекрестный огонь. К тому времени я свернул смещающее поле, поскольку его заряд сильно уменьшился.
Вот тогда мы впервые встретились с Астартес Тысячи Сынов.
Что-то заставило их отступить к центру города. Но не страх. Возможно, они до сих пор не решались на святотатственную войну против своих братьев Астартес. Возможно, придерживались какого-то тайного замысла, намереваясь заманить нас в ловушку. Возможно, они подчинились чьей-то воле. Как будто признавая свою вину, они с самого начала не препятствовали нашему продвижению, но, как и Гвардия Шпилей, не вынесли вида разрушений в своем городе.
Они великолепно выглядели в своих красных с золотом доспехах, в шлемах с характерным гребнем. Хотя своим сложением, броней и мощью они не уступали воинам Шестого, разница между ними поражала воображение. Они иначе двигались. Волки прыгали и мчались, а они шествовали и скользили. Волки, опустив голову, быстро перебегали с места на место, а они действовали размеренно и неторопливо. Волки завывали во время боя, Сыны бились молча.
Я стоял посреди догорающих газонов, когда первая шеренга мятежных Астартес пошла в атаку и свирепые серые тени схватились с красно-золотыми центурионами. Грохот не уступал грому небесному. Две огромные массы столкнулись, словно две мифические скалы, только наряду с ударами слышался еще лязг металла. С таким же шумом чудовищные бури порой терзают вершины Этта на Фенрисе.
Так могла бы выглядеть битва, если бы на Терру обрушилось войско богов и их отпрысков-полубогов. Человекоподобных гигантов в темной броне и шкурах можно было сравнить с северными небесными асами[175], а золотые и надменные великаны напоминали ученых-богов Фаронского Гипта.
Воины с обеих сторон обменивались чудовищными ударами, которые сбивали противников с ног, рассекали тела, разворачивали врагов на месте или сносили головы. Фенрисийские клинки обрушились на просперианскую броню, а оружие Просперо терзало доспехи Фенриса. Линия фронта, словно компенсируя силу столкновения, изгибалась в обоих направлениях. Затем стало казаться, что неудержимая ярость Влка Фенрика захлестнет воинов Пятнадцатого легиона и поглотит их без остатка.