Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

Трэллы и волчьи жрецы, пятясь, покинули бронированную камеру в самом сердце «Нидхёгга». Скрытые в потолке мощные светильники заливали помещение ровным искусственным дневным светом. На полу были высечены оберегающие символы.

В центре камеры к пласталевому кресту был прикован цепями Эада Хельвульф, лишенный шкуры, брони и кожаного одеяния. Он находился при смерти. Волчьи жрецы подсоединили к его телу многочисленные устройства для выполнения самых разных функций: сдерживания, дознания и поддержания жизни. Аппарат жизнеобеспечения стоял позади него на полу, и его трубки и провода толстыми червями уходили в развороченную раной грудную клетку.

Обращенный на Хавсера и Волков взгляд был полон стыда и мучительной боли. Эада знал, что он сделал, знал, кем стал. Из его носа, рта и ушей на бороду стекали струйки прозрачной жидкости, а затем подсыхали на обнаженной коже, блестя, словно клей. Тяжелый звериный мускусный запах перебивал едкую вонь антисептиков и крови.

— Простите меня, — пробормотал он. — Я не смог этому воспротивиться.

— Что ты увидел? — спросил Охтхере Вюрдмастер.

Эада поморщился, словно воспоминания причиняли ему боль. Он прикрыл глаза и медленно покачал головой. Изо рта и носа вытекли капли слизи.

— Если он и ответит, мы уже не можем доверять его словам, — сказал Хельвинтр. — Оно внутри. Оно его использовало. Оно затронуло его, и Эада не сможет его изгнать до конца жизни.

— И все-таки я хотел бы услышать его ответ, — настаивал Вюрдмастер.

Старший жрец Фиф бережно придерживал левую руку. Рана, полученная при действии симпатической магии, излечивалась с обычной для Астартес невероятной скоростью, но все еще болела.

— А я хотел бы поскорее избавить корабль от его присутствия, — проворчал стоявший позади него Огвай. — Он отравлен. Испорчен. Обращен.

Вюрдмастер поднял руку, словно извиняясь за то, что противоречит ярлу:

— В нем еще остается частица истинного Эады Хельвульфа.

Эада застонал и тряхнул головой. С губ полетели капли слюны и слизи.

— Я понял свою ошибку и постараюсь ее исправить, — пробормотал он.

— Слишком поздно, — отрезал Огвай.

— Зло могло обратиться против каждого из нас, — заметил Вюрдмастер.

— И так же легко могло поглотить меня, — добавил Хельвинтр.

Его раны тоже еще были перевязаны. Жрец посмотрел на Хельвульфа.

— Эада, сделай то, что в твоих силах, — попросил он. — Ты не можешь исправить то, что случилось, но еще можешь уйти с честью. Что ты увидел?

— Я заглянул в дверцу воспоминаний скальда, — заговорил Эада.

Он задрожал, и с нижней губы на бороду, а потом на грудь сорвался сгусток слизи.

— И что ты там увидел? — спросил Хавсер.

— Не знаю, кто изменил структуру твоего разума, — с трудом продолжил Эада, — но он оставил действующую связь, лазейку, чтобы при необходимости продолжить процесс. Когда я тайком прощупывал тебя, я по ошибке проскользнул в эту лазейку. То существо было занято сдерживанием стараний Хельвинтра. Оно, как и ты, смотрело в его сторону. И на мгновение я попал в одно из его воспоминаний.

— Я жду, — поторопил его Огвай.

— Мой лорд, я увидел клинок, — сказал Эада Хельвульф. — Священный кинжал вроде наших ритуальных ножей, но очень древний и странный, изготовленный чужаками, задуманный чуждым разумом. У него необычные пропорции. Это оружие возмездия. Оно наделено разумом. Кинжал лежал в проржавевшем корпусе корабля, упавшего со звезд, корабля, который погрузился в миазматическую трясину. Этот кинжал называется Анафем.

Новый приступ кашля заставил его умолкнуть, и из наскоро зашитой раны выступила отвратительная масса.

— И что же? — спросил Огвай.

— Оно не хотело, чтобы я это видел, мой лорд. И еще сильнее оно не хотело, чтобы я смог рассказать вам. Оно схватило меня, подчинило своей воле и обратило против скальда и братьев. В этой ситуации есть лишь одно преимущество: я могу рассказать вам об этом предмете. Об Анафеме.

— И для чего он предназначен? — спросил Вюрдмастер.

— Он расколет человечество. Он извратит будущее. Убьет брата Короля Волков, великого Хоруса, прославленного Воителя.

— Убьет Хоруса?! — воскликнул Огвай.

— Воителя, которым мы восхищаемся, который ведет нас, не станет, — подтвердил Эада.

— Ложь, — бросил Огвай и отвернулся от закованного в цепи Астартес. — Это отвратительная ложь, которую нам хотят внушить. Его губы лгут. Зло пытается расколоть человечество и сеет среди нас недоверие и вражду.

— Мой лорд, пожалуйста! — взмолился Эада.

— Может, все-таки стоит его выслушать, — предложил Хавсер. — Вдруг в словах Эады есть крупица правды? Он…

— Нет, — оборвал его Огвай.

— Но он мог бы…

— Нет! — крикнул Огвай и повернулся к Хавсеру. — Не слушай его обманных речей, скальд. Взгляни на него!

Хавсер посмотрел на прикованную к кресту фигуру. Яркий верхний свет отбрасывал на пол резкие тени, и тень у подножия креста принадлежала не человеку.

Это была тень чудовищного волка.

Хавсер в страхе содрогнулся.

Огвай посмотрел на Хельвинтра. Вюрдмастер остановил свой взгляд на оберегах.

Ярл Тра подошел к подножию массивного станка и окинул взглядом подвешенное на нем истерзанное тело. Изо рта Хельвульфа капала слизь.

Он посмотрел на своего повелителя.

— Я понял свою ошибку и постараюсь ее исправить, — прошептал Эада.

— Я это знаю, — сказал Огвай. — До следующей зимы.

Огвай вытащил болт-пистолет, приставил дуло снизу к подбородку Эады и одним масс-реактивным снарядом разнес ему голову.

— Ну что, тебе понравилось сказание? — спросил Хавсер. — Я развлек тебя? Отвлек твои мысли?

— Это было довольно интересно, — сказал Длинный Клык. — Но это не лучшее из твоих сказаний.

— Уверяю тебя, это моя лучшая история, — сказал Хавсер.

Длинный Клык покачал головой. С его бороды сорвались капельки крови.

— Нет, у тебя будут более увлекательные сказания, — сказал он. — Да и сейчас это не самое лучшее из тех, что ты знаешь.

— Это самое тревожное происшествие в моей прежней жизни, — с некоторым вызовом ответил ему Хавсер. — В нем сильнее всего проявилось… зло.

— Ты сам знаешь, что это не так, — возразил Длинный Клык. — В своем сердце ты это сознаешь. Ты сам себе противоречишь.

Хавсер внезапно проснулся.

Богудар тряс его за плечо.

— Просыпайся, — сказал воин.

— Что случилось? — спросонок неразборчиво пробормотал Хавсер.