Джон Френч - Чемпионы Темных Богов
Пять кораблей из стаи Гримура направились к далекой точке света. Если расчеты железных жрецов и предсказания рун были правдивыми, они доберутся до Кадии сразу после лоскутного флота, за которым последовали. К этому времени они будут ускоряться на протяжении дней, их реакторы будут готовы взорваться, двигатели работать на пределе, и они буквально пронзят Кадийские врата, словно стрела, выпущенная из глубин преисподней.
Свет Кадии опоясал огонь. Пустота озарилась взрывами, когда среди первой волны судов, извергнутых из варпа, детонировали мины и торпеды-ловушки. Искаженные варпом корпуса превратились в горящие обломки и куски оплавившегося шлака.
За внешним кольцом мин ждал имперский флот. Сотни имперских крейсеров, эсминцев и фрегатов выстроились возле боевых кораблей, словно рыцари, шагающие подле своих королей. Всеми ими командовали мужчины и женщины, заработавшие это право кровью и победами, и пока обращенная к Оку полусфера Кадии наполнялась огнем, они ждали.
Наконец, подошел остальной флот вторжения, ускоряясь сквозь погребальные костры сородичей. Оборонительные платформы Кадии открыли огонь, извергая паутины света на миллионы километров. Перекованные Хаосом корабли загорались, взрывались, скручивались, умирали и кричали в безмолвие. Но все равно они продолжали наступать.
Кадийский флот пришел в движение. Боевые группы вышли на позиции, эскадры выстроились так, чтобы создать сети перекрывающихся секторов обстрела. Глаза и разумы по всему флоту узрели природу угрозы и рассчитали ответные меры. Это была не атака, по крайней мере не такая, что могла увенчаться успехом, невзирая на свои масштабы; это был наплыв, Око извергало часть своих проклятых обитателей. Эта атака несфокусированной ярости была грозной, но предсказуемой. Защитникам придется заплатить цену, но строй удержится, и отразит вторжение до того, как оно начнется.
Из посадочных ангаров выплеснулись облака бомбардировщиков и спиралями понеслись прочь от своих носителей. Волны торпед обрушились на затронутые варпом суда беспощадной дробью взрывов. Корпусы превратились в километровые осколки, на ходу рассыпающие пламя и металл. Имперские бомбардировщики набросились на оставшиеся корабли, мелта-ракетами и сейсмическими бомбами превращая обломки в крошево и расплавленные брызги.
Десятки затронутых варпом кораблей погибли в первом прокатившемся огненном шторме сражения, но далеко не все. Некоторые суда сильно изменились за время пребывания в Оке, их корпуса разрослись, став подобными живой материи, подобными раковой опухоли, взращенной на ночных кошмарах. Эти бегемоты наступали дальше, не обращая внимания на то, как срывались и сгорали целые куски обшивки, вопя голосами покойников. По всей Кадийской системе стихли вокс-передачи, люди пробуждались от сна, все еще слыша чьи-то стенания на границе слуха. За покровом пламени, сотканным балетом разрушения, корчились варп-бури, тянясь ближе к реальному измерению, дабы насладиться кровопролитием.
Кадийский флот встретил выживших налетчиков слоями перекрывающегося огня. Боевые группы, уже занявшие позиции, открыли огонь по двигателям вражеских кораблей, когда те по инерции пронеслись мимо них. Быстрые фрегаты и канонерки подступили ближе, стреляя по уже обнаженным ранам. Первое из крупных судов погибло от орудий боевого корабля «Императрикс», истекая кровью и стеная от боли в варп. Оно взорвалось, пламя и газ от его смерти, замерцав, стало кровью и ошметками маслянистого вещества. Но остальные совращенные суда были далеко не беззубыми, и не пожелали умирать без боя. Некоторые открыли ответный огонь, поливая врагов грязной ревущей плазмой, испепеляя целые эскадры залпами из макроорудий. Налетчики и обороняющиеся сошлись в ближней битве, даже в смерти терзая и кромсая друг друга. И повсюду вокруг них чернота космоса превратилась в огненный ад.
Корабли Гримура вошли в Кадийскую сферу, когда битва достигла апогея. Их курс был просчитан задолго до этого момента, оттачиваемый в полумеханических мозгах порабощенных лексмехаников до тех пор, пока не превратился в полоску, оставленную бритвой на коже. Корабли проклятых обрушились на Кадийскую систему с неистовым напором, но они все равно оставались предсказуемыми. За долгие недели ожидания Космические Волки высчитали, каким образом защитники Кадии станут отражать подобную атаку. Они не знали точного количества войск, что обороняли звездную систему, но то, как они ответят на действия предсказуемого врага, само по себе было предсказуемым. Волки избрали путь, который проведет их мимо строя защитников, подобно камню, пущенному по водной глади. Они выждали, когда Око нанесет удар по Кадии, включили двигатели и начали ускоряться по выбранному пути в сторону холодной тьмы, что ждала их по ту сторону системы. Теперь, когда защитники и налетчики сошлись в бою, Волки уже прошивали самую границу боевой сферы.
Гримур, стоявший на мостике «Дщери Хель», услышал, как запел его корабль, когда в него впились варп-шторма, а огни сражения поцеловали его нос. Он пошатнулся, когда корабль затрещал. Воин закрыл глаза, ощущая, как медленно пробегают секунды, и обнаружил, что они все еще дышат. Он вспомнил корабли, рассекавшие волны, подобно длинным кинжалам, шипящий ветер, туго натягивавший паруса, брызги, перелетавшие через нос, когда волны встречались с его режущей кромкой. «Бежать по когтям бури», вот как они называли это — танец по морю белых гор, с грозовым валом, простершимся за их спинами от одного края горизонта до другого. И в тот момент, пока разум Гримура жил минувшим, а вокруг него сотрясалось настоящее, впервые за тысячу лет он вновь познал упоение. То было упоение от навыков, проверяемых о наковальню удачи, от бега на стену из щитов и от понимания того, что ты бросаешь кости судьбы в надежде на везение.
— Входим в сферу внешней системы, — произнес сервитор глухим монотонным голосом.
«Отлично, — он почувствовал, как раскололись губы, обнажая зубы. — Пробежимся по когтям бури и поглядим, остались ли мы сыновьями Фенриса».
Корпус содрогался и содрогался. По каверне мостика звенели сигналы тревоги и сирены. Сервиторы переговаривались железными голосами. Подле него стояли его братья, непринужденно сжимая оружие в руках, красные аварийные огни поблескивали в холоде их глаз. Корабль тряхнуло снова. Звук двигателей нарастал и нарастал. Гримур откинул голову, и его ухмылка раскололась еще шире.
Песнь корабля и крик бури слились в единую ноту, летевшую к небу, подобно зову охоты.
Гримур взвыл. Клинок смерти опустился на нити судьбы. Остальные Волки присоединились к нему.