Анатоль Нат - Операция "Бешеные лошади"

— Однако по резко возросшему числу патрульных лодий Речной Стражи на реке этого не скажешь, — хмуро буркнул Сидор. — Ещё по дороге сюда заметили.

— Правда, к нам они не совались, — буркнул он.

— На реке творится что-то непонятное, — тихо откликнулся внезапно вдруг ставший очень задумчивым Ведун. — Что-то пошло не так.

Да и то, как их на этот раз встретили городские власти, в лице своих "лучших" представителей из городской Старшины, не внушало ни малейшего оптимизма.

В отличие от прошлого раза, на мрачной физиономии одиноко встречавшего их на причале Головы, отчётливо читалось беспокойство.

— Здорово мудрый Голова!

— Чегой-то ты какой-то хмурый?

— Аль вдруг случилося чего?

Сидор по привычке весело и шутливо поприветствовал стоящего рядом со сходнями градоначальника.

— Случилось что-то, виршеплёт, — мрачно пробормотал Голова, не отрывая взгляда от выводимых из трюма лошадей.

— Что? — Сидор недоумённо посмотрел на замершего в раздумьях Голову.

— Ты что привёз на этот раз, Боян? — мрачно поинтересовался Голова.

— Лошадей…

Хмурый вид Головы совершенно сбивал с толку. Таким мрачным Сидор его ещё никогда не видел.

— Понятно что не лягушек, — с тяжёлый вздохом откликнулся Голова. — А сколько и каких лошадей, ты не хочешь сказать?

— Числом — сотня с четвертью.

— Ну… А это…, - неуверенно ткнул он пальцем в спускающегося по трапу каурого жеребца, — что-то рысистое.

Породу выводимой лошади он при всём желании не мог бы назвать. Знал только что используют исключительно для верховой езды, в отличие от более ему знакомых тяжеловозов, а вот что конкретно за порода, надо было уже смотреть в списках. Ну а если уж кому-то стало бы уж очень интересно, то можно было и посмотреть и в бережно хранимых в корабельном рундуке паспортах, по требованию Сидора оформленных фон Гарсом на каждую проданую им лошадь.

— Я сам вижу что ну…, и что это… И что это ну — что-то рысистое, — зло и раздражённо Голова оборвал косноязычие Сидора. — Я спрашиваю накой ты их сюда привёз?

— Не понял, — Сидор слегка растерялся.

Какое дело какому-то Голове было до его лошадей он совершенно не понимал.

— Что ты не понял? — Голова зло смотрел на удивлённо хлопающего глазами Сидора. — Ты не понял что ты к нам в город привёз проблемы?

— Не понял, — медленно проговорил Сидор, — какое твоё-то дело?

Слегка прищурив глаза он внимательно смотрел на градоначальника. Происходящее нравилось ему всё меньше и меньше. Появилось отчётливое желание на хамство нахамить в ответ.

— Ты же привёз элиту! — зло проширел Голова. — Небось и паспорта с родословной выписал?

— И что? — Сидор совершенно не собирался отрицать очевидного.

— А то что теперь амазонки от нас точно не отстанут, будут так и роиться вокруг города, пока не отберут их обратно, — зло и сумбурно чуть ли не проорал Голова.

— А вы тогда с Боровцом нахрена на своих местах сидите? — медленно процедил сквозь зубы Сидор.

— Ты на этот пост для того и поставлен чтобы не допустить подбного, — хмуро буркнул Сидор. — Работай!

— А к лошадям моим не лезь! — медленно, чётко и раздельно проговорил Сидор. — Я ещё буду оглядываться на то, что там собирается делать какое-то ворьё из-за речки.

— Это мои лошади! Ты понял? Я их купил и они теперь мои.

— И я никому не позволю их отобрать у меня. Руки обломаю!

— Тебе, Голова, это понятно! — в полный голос заорал он прямо в злое лицо главного представителя городской власти.

— Мне то понятно, — зло прищурив глаза, неожиданно тихо проговорил Голова. — А вот как это станет понятно Городскому Совету, я ещё не знаю.

— В общем жду тебя с объяснениями завтра с утра на заседании Городского Совета. Будем обсуждать твоё поведение.

— "Ах ты ж с…," — чуть не выругался матом Сидор, провожая взглядом прямую и даже издалека видно что злую спину решительным шагом удаляющегося с пристани Голову.

— Ну что ж, — тихо и зло прошептал он вослед. — Поговорим завтра.

Уже не понаслышке знакомый с довольно мерзким, хамоватым характером местного Головы, Сидор не стал пускать дело на самотёк и, не задерживаясь на разгрузке лошадей, поторопился в город. Дел на сегодняшний вечер намечалось много. Надо было срочно переговорить с кое-какими лицами из Городского Совета и ещё раз получить подтверждение данным ранее их компании обещаниям, чтобы завтра не получить от Головы очередных неприятных неожиданностей.

Фактически привезена была лишь самая малая, самая ничтожная часть будущего большого табуна, и малейшая замятня в городе грозила катастрофическими последствиями для всей операции в целом. К тому же надо было ещё готовить очередную партию курсантов на вывоз. Надо было закупить продовольствие для их питания на протяжении всего перегона. И надо было ещё найти и договориться с капитанами дополнительных лодий для их перевозки, поскольку вывезти своими шестью лодьями всех планируемых на перегон курсантов, одним разом никак не получалось. А Сидор всей шкурой чувствовал, что если у них возможна ещё хотя бы одна ездка в те края, то одна единственная, и не более.

В том что в самом скором времени амазонки наглухо перекроют все торговые пути по реке, он был уже убеждён абсолютно.

Дел намечалась масса, а время, когда бы все их можно было спокойно сделать, судя по всем грозным признакам, катастрофически убывало.

А тут ещё и этот урод Голова со своими непонятными претензиями.

Чего его зауздило?

Истинная причина столь радикально поменявшегося отношения к нему Головы стала понятна Сидору на следующий же день. Всё оказалось до безобразия просто.

В одном из выводимых из трюма лошадей Голова признал какого-то там супер-пурер элитного жеребца-призёра, каких-то там жутко известных и на весь мир знаменитых лошадиных кровей. Победителя каких-то там известнейших конных состязаний, ежегодно проводимых в столице Амазонии.

Короче!

Сидор в своём трюме привёз того самого жеребца, которого Голова сам уже несколько лет безуспешно пытался купить или получить к нему доступ, как к племенному жеребцу. И который, с регулярным для Головы постоянством проплывал у него мимо носа, раз за разом занимая для другого хозяина призовые места на этих жутко престижных состязаниях и осеменяя чужих кобылиц.

Сидору даже в какой-то момент стало жалко несчастного мужика. Хорошо было видно настолько Голова расстроен тем фактом, что недосягаемый для него жеребец, оказался в табуне какого-то иномирянина, пришлого и нового в его городе человека.