Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

Внимание Аквилона привлекли двое других встречавших. Первым был Картик, отвесивший глубокий поклон. Старик вспотел, несмотря на холод в ангаре, и его сердце билось быстро и неровно. Второй был ему незнаком. Смуглый, с острым взглядом, совершенно не испытывающий страха перед происходящим. Храбрый парень. Или дерзкий.

— Странная встреча, — негромко произнес «Оккули Император».

Он еще не разгневался, по крайней мере пока, но его терпение испытывалось уже несколько часов. Потеря связи с флотилией Несущих Слово привела его в замешательство, а теперь еще и этот необычный прием. Что-то не так, и он понял это сразу, как только увидел поджидавших его внизу братьев.

— Ваши корабли тоже «задержались», — высказал свою догадку Аквилон. — Вас не допустили до места сражения.

Все три воина кивнули.

— Я прибыл первым, — сказал Ниралл. — Не больше десяти минут назад. Вокруг флотилии царит сущий кошмар, ауспик, не переставая, звенел от обломков кораблей в верхних слоях атмосферы. Они еще не одно десятилетие будут падать на поверхность Исстваана Пять.

— Я видел то же самое, — подтвердил Аквилон. — Нет никаких признаков кораблей с символами изменников, но легионы лоялистов понесли ужасающие потери. Характер разрушений не позволяет провести точные подсчеты. Похоже, что два легиона уничтожены полностью. Еще два, которые должны были здесь находиться, и вовсе не появились.

— Я не смог связаться с Аргел Талом, — сказал Калхин. — И ни с кем другим на поверхности.

Аквилон сверху вниз взглянул на двух смертных:

— Объясните их присутствие.

Ситран вышел вперед и протянул Аквилону громоздкий пиктер в пластиковом корпусе. Ясно было, что аппарат стоил немалых денег. Аквилон принял его, но даже не взглянул на экран.

— Ты имажист? — спросил он смертного.

— Исхак Кадин, — ответил тот. — Да, я имажист. Надо активировать…

— Я знаю, как это работает, Исхак Кадин.

Аквилон нажал кнопку активации на рукоятке, и маленький экран ожил.

Некоторое время он обдумывал увиденное. В процессе обучения и тренировок на службе Императору он многое узнал о способностях человека и возможностях технологий, применяемых к живым существам. Он никогда не видел ничего подобного раньше, но сразу понял, что это может быть.

«Оккули Император» вернул пиктер имажисту, и тот невнятно пробормотал слова благодарности.

— Я полагаю, ты обнаружил это на палубе, где находится святилище? — спросил Аквилон.

— На монастырской палубе? Да.

— Понятно. — Затем с беспредельным достоинством он поднял руку и обнажил оружие. — Братья! — воскликнул он. — Нас предали.

— Меня не радует перспектива сражаться против всего экипажа, даже в отсутствие легиона на борту. Что ты предлагаешь? — спросил Калхин.

— Сначала надо выяснить, как глубоко пустила корни измена. Я должен своими глазами увидеть это безумие и вырвать правду из уст тех, кто хранит тайну. Прежде чем хотя бы пытаться вырезать эту опухоль, мы должны обеспечить доступ к Терре и передать все детали Императору.

— Возлюбленному всеми, — в один голос добавили Калхин и Ниралл, а Ситран ударил костяшками пальцев по нагруднику напротив сердца.

Аналогичный возглас Исхака прозвучал после нескольких секунд замешательства, но на имажиста уже никто не обращал внимания.

— Нам предстоит большая работа, — проворчал Калхин.

— Кого будем допрашивать? — спросил Ниралл. В его голосе не было и тени сомнений: он спрашивал не потому, что не имел представления об ответе, а из-за множества имеющихся возможностей, выбирать из которых надлежало Аквилону. — Командующего флотилией? Генерала?

— На корабле есть одна особа, которая вот уже в течение полувека выслушивает все тайны и секреты Несущих Слово. И эту драгоценную личность мы найдем неподалеку от того места, где обнаружено свидетельство измены. За мной.

— К-как же ты собираешься попасть на монастырскую палубу?

Картик, о котором Кустодес уже забыли, сразу начал отставать.

— Мы убьем каждого, кто встанет на пути, — озвучил Ниралл очевидный ответ. — А ты, старик, возвращайся в свою комнату. Рядом с нами будет небезопасно.

Кустодес, обнажив клинки, устремились вперед. Аквилон позволил себе проявить эмоции, слегка скривив губы.

— Кирена, — прошипел он. — Их Блаженная Леди.

Она подняла голову, услышав звон клинков у ее двери, хотя, разумеется, ничего не увидела. От гремящей двери на нее волнами накатывался нагретый воздух. Значит, силовое оружие. Они пробивают проход силовым оружием.

Кирена торопливо печатала, и ее пальцы лихорадочно плясали над клавиатурой, но работа оборвалась на середине фразы. Дверь с грохотом рухнула на пол, и комната наполнилась гулом активированной силовой брони. Гудели сочленения. Жужжали связки псевдомышц.

— Аквилон. Я знала, что ты при…

— Замолкни, вероломная шлюха. Несущих Слово здесь нет, и тебе придется отвечать перед представителем власти Императора. Прикажи своим служанкам покинуть комнату, иначе им тоже достанется.

Кирена наклонила голову. Две пожилые женщины почти бегом бросились прочь.

— Брат, — произнес Калхин, поворачиваясь к открытой двери, ведущей во вторую комнату.

Оттуда появилась еще одна фигура, безусловно прятавшаяся до сих пор.

— Несущие Слово, — послышался голос, — ушли не все.

— Тебе здесь нечего делать, техноадепт, — сказал Аквилон, указав на выход кончиком клинка.

— Верно. — Кси-Ню-73 с определенным усилием надавил на кнопку в контрольной панели, зажатой в левой руке, и за его спиной возникла еще одна фигура, состоявшая из механических приводов и пластин брони. Машина заняла собой весь проем и угрожающе заворчала. Кси-Ню наконец решился закончить фразу: — Мне здесь нечего делать, а ему — есть.

Тяжелые болтерные орудия, заменившие руки робота, были уже заряжены и активированы: они оставались в таком режиме долгие часы, готовые к любым осложнениям. Кирена соскользнула с кровати, пытаясь оказаться как можно дальше от Аквилона.

— За легион.

Звуки напоминали падение стальных брусьев на камни.

Инкарнадин обрушил на Кустодес сокрушительный шквал огня, но к тому моменту они уже пришли в движение и раскрутили алебарды.

Аргел Тал стремительно взбежал по трапу десантного корабля и, грохоча подошвами, проскочил в пассажирский отсек. Он последним взошел на борт. Вокс, словно улей, гудел от голосов торопивших его Гал Ворбак. Остальные «Громовые ястребы», гордо несущие серый цвет легиона, уже поднимались в воздух.