Анатоль Нат - Операция "Бешеные лошади"

Лишаться же молодой, активной жизни, да ещё с такими, открывшимися вдруг перспективами — не хотелось. Категорически!

— "Странно", — Герцог снова вернулся мыслями к прошедшей сделке, принявшись в очередной раз анализировать прошлое…

— "Странно, что а Амазонии совершенно никого не заинтересовало исчезновение столь большой партии недавно купленных у конезаводчиков элитных жеребцов и кобыл. Да ещё когда потом вся партия сразу же, разом куда-то исчезла, чего никогда прежде не было".

Раньше, ещё пол года назад, прошлой осенью, покупка даже одного такого жеребца или кобылы вызвала бы буквально шквал вопросов и бешеный интерес к покупателю. А тут?

Всё прошло как-то буднично, серо и незаметно.

Было полное впечатление что амазонок как будто укусила обитающая где-то в южных краях сонная муха це-це, по слухам, временами страшно свирепствующая в тех краях. Удивительно какие они все были странно вялые и безинициативные. Насколько необычным, странным и ничуть не похожем на прежнюю бурную активность было их поведение.

Создавалось полное впечатление, что амазонок вдобавок к внезапной аппатии сразу же поразила ещё и куриная слепота.

Герцог вспомнил как словно по мановению волшебной палочки с путей перегона огромных табунов пропали все патрули дорожной стражи и даже редкие кибитки одиноких степных торговцев, ранее в изобилии встречавшиеся в этих местах, куда-то внезапно исчезли.

И что ещё больше настораживало герцога, не понимавшего что происходит, странная предупредительность продавцов, с которой они поспешили уведомить его о возможных маршрутах пограничных патрулей на путях перегона.

Но окончательно убедило его в том, что происходит нечто весьма странное — это выданная персонально ему в подарок карта-схема мест расположения стационарных постов пограничной стражи на текущий месяц — вещь, ещё вчера для чужого человека совершенно немыслимая.

По всему выходило что в недрах соседнего государства разворачиваются какие-то подспудные, скрытые процессы, о которых герцог до настоящего момент не имел ни малейшего представления. Но о которых в силу своего нового, нынешнего положения знать был обязан.

Одно же уже было для герцога совершенно ясно — стремлению амазонок доминировать в торговле лошадьми на континенте, ими же самими был нанесён серьёзный, если не смертельный удар. В недрах этого, ранее монолитно сплочённого общества, вызрели некие неизвестные силы, совершенно не заинтересованные в прежнем положении вещей. И уже одна только эта информация дорогого стоила.

Для барона, а ныне для Правящего герцога Генриха фон Гарс, специализировавшегося последние несколько лет на мелкооптовой торговле лошадьми, проще говоря — лошадиного барышника, давно было понятно, что подобное положение вещей невыгодно в первую очередь самим амазонкам. И не выгодно главным образом для крупных конезаводчиков.

Лошади потому и были так дёшевы в этом краю, что иначе их просто никто не покупал. Фактически покупатель покрывал последующие издержки заведомо первоначально низкой закупочной ценой. И на этой, кажущейся такой колоссально большой и выгодной разнице, конезаводчики Амазонии несли колоссальные потери.

Фактический запрет на продажи крупных партий лошадей и другого скота, порочная практика обязательных после покупки последующих грабежей, фактически ставила жирный крест на всей торговле лошадьми и скотом в Амазонии. Имея огромные табуны лошадей и стада коров, их некуда было сбывать. Цена на говядину в Амазонии или на лошадиную голову была чудовищно низкая.

Но, невыгодная практика для конезаводчиков и иных животноводов, была крайне выгодна для правящего в стране Совета Матерей, живущего на долю с пиратской добычи и грабежей. Фактически наметился внутренний конфликт между теми кто хотел делать какое-либо своё дело и теми кто совершенно не желал ничего делать, предпочитая заниматься исключительно грабежом и жить на добычу с меча.

Поэтому, тщательно проанализировав все имеющиеся у него на сегодня данные, герцог пришёл к выводу что он столкнулся с одной из первых попыток переломить сложившуюся практику. Со своего рода тайным саботажем.

— "Так, так, так, — герцог задумчиво подкинул на ладони тяжёлый мешочек с жемгугом, полученный за последний пригнанный им небольшой табунок жеребцов. Глядя на то как неловко сидят на лошадях прибывшие за табуном левобережники, у него неожиданно ворохнулась в голове любопытная мысль: — На конях сидят плохо, но судя по тому с какой энергией и вдохновением действуют, это уже ненадолго. Скоро посадка их выправится и тогда они превратятся в грозную силу на континенте. Уж для моего-то баронства, пара тысяч таких перегонщиков точно грозная сила. Да и мало кто из соседних со мной герцогов сможет потягаться с ними. Слишком разобщены.

— Королём, что-ли теперь стать?" — ворохнулась у него в голове неожиданная, шальная мысль.

Мысленно он представил политическую карту континента и положении на нём своего герцогства. Положение было откровенно сказать — хреновое. Проблем у герцогства было много, а вот возможностей для его решения не было.

И даже полученный недавно солидный куш мало что в существующем раскладе решал. Нужны были деньги, много денег.

И похоже, новый герцог уже знал. как и у кого он их получит.

Возвращение Сидора из первой поездки в баронство Гарс было поистину триумфальным. Низко сидящие борта страшно перегруженной лодьи, едва продравшейся по узкой, мелководной протоке к Речной Пристани ещё не успели коснуться высокого помоста новенького, только что отстроенного причала, а он уже радостно махал руками столпившейся там небольшой толпе беснующихся от радости друзей.

Больше всех усердствовала наверное Машка, по примеру группы поддержки какой-нибудь американской спортивной команды вместе со своей подругой Дашкой устроившая настоящий цирк на пристани, с прыганьем и выкрикиванием всяческих речёвок, и банальных радостных воплей "Ура!".

Впрочем, у неё для этого были веские причины. Гоночно-почтовый ялик, высланный вперёд Пашкой от Рвицы, как только они вошли в дельту Каменки, давно уже оповестил всех кого надо, что они возвращаются. И возвращаются не просто так, а с добычей.

— Здравствуй Сидор, здравствуй родной! — Радостные Маня с Корнеем, бросив без привязи лошадей, встречали их на причале, и бешено размахивая руками чуть ли не падали в воду от возбуждения.

— Невероятно, — стоящий облокотившимся на низкосидящий в воде невысокий борт ушкуя, Сидор расплылся в радостной, счастливой улыбке. — Стоило только уехать на парочку недель, как ко мне прорезалась столь трогательная, горячая любовь. Даже пришли встречать на пристань.