Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

Половина стражников восприняла его слова как приказ и мгновенно разбежалась. Ревус увидел, как они исчезают в служебных проходах, и, несмотря ни на что, не смог осудить их за трусость.

Капитан дворцовой гвардии остался среди какофонии криков с восемью защитниками: все они были либо слишком горды, либо преданы своему долгу, и все были ветеранами, которым перевалило за сорок.

— Мы с тобой, — сказал один из них, повысив голос, чтобы перекричать вопли.

— Защищайте меня! — снова завыла отвратительная девка. — Вы должны меня оберегать!

Ревус прочитал короткую молитву с почтительными пожеланиями духу ее отца всех благ и пообещал скоро встретиться с ним в загробной жизни.

Захватчики уже поднялись. Крики перешли в стоны и ворчание. И они потянулись за оружием, которое валялось в лужах крови.

Ревус бросил клич «В атаку!» и сам выполнил свой призыв.

Он даже не надеялся убить хотя бы одного из захватчиков, зная, что это не в его силах. Он лишь стремился сломать лезвие о красную броню — нанести единственный удар, чего не смогли сделать многие из погибших защитников.

Он с криком рванулся вперед, но уже через мгновение рухнул на пол. Он даже не почувствовал боли, только мгновение слабости, и ноги вдруг выскочили из-под тела, а над ним нависла громада красного воина. Его клинок остался целым. В последнем желании Ревусу было отказано.

Захватчик наступил на грудь умирающего человека, переломав все кости и раздавив внутренние органы. Капитан дворцовой гвардии Ревус умер, так и не узнав, что его ноги и нижняя часть туловища после первого удара красного воина отлетели метра на три в сторону.

Торгал убил последнего из преданных защитников и первым из Гал Ворбак добрался до трона. Едкая слюна все еще обжигала гортань, но конечности обрели былую силу и снова ему повиновались. Вокс лихорадило от сообщений остальных отрядов, переживших такие же приступы боли и раскаты смеха в мозгу.

— Убирайтесь из моего мира! — орала на него со своего трона ее психическое совершенство.

Торгал выдернул ее с сиденья, схватив за толстую шею. Вес оказался значительным даже для доспеха Астартес. Он почувствовал, как под напряжением активировались гиросистемы в плечевом и локтевом суставах.

Рядом с ним Селфарис надевал шлем после того, как сплюнул черный сгусток на один из трупов.

— Да убей ты эту свинью. Нам пора возвращаться на орбиту. Что-то случилось.

Торгал покачал головой:

— Ничего не случилось. — Он изо всех сил старался не обращать внимания на протестующие вопли женщины. — Но надо бы связаться с капелланом. Если это назначенный час, мы должны…

— Что? — Селфарис едва не рассмеялся. — Что мы должны сделать? Я слышу, как в моем черепе хохочет демон, а кровь так раскаляется, что вот-вот расплавит кости. У нас нет плана на этот случай. Никто из нас на самом деле не верил, что этот час настанет.

— Убирайтесь из моего мира! — опять заорала правительница. — Оставьте нас в покое!

Торгал презрительно усмехнулся за лицевым щитком, чувствуя отвратительный рыбный запах чужой потной кожи. Какой ужасный случай в прошлом этого мира привел к подобному отклонению? Что могло вызвать необходимость такого осквернения — порчи человеческого генома генами ксеносов? Эти люди не были ни более сильными, ни просвещенными, ни более развитыми, чем любая другая человеческая цивилизация. По правде говоря, они даже казались более отсталыми.

— Зачем вы это с собой сделали? — спросил Астартес.

— Убирайтесь из моего мира! Убирайтесь!

Он отшвырнул ее в сторону. Мясистая груда рухнула на пол, и перелом шеи положил конец династии.

— Сжечь все! — приказал Торгал. — Сжечь все и вызвать «Громовые ястребы». Наступил назначенный час. Я доложу Алому Повелителю.

Алый Повелитель осмотрел двор. Пусто. Ничего, кроме приземлившегося десантного катера.

Он опустил когти.

Торгал отрапортовал об уничтожении монархини почти час назад, но энтузиазм Аргел Тала угас задолго до этого донесения. В его голове еще звучало эхо молчаливого вопля, и он остался стоять в тени своего «Громового ястреба» под названием «Восходящее солнце», не принимая участия в заключительной бойне внутри дворца. Воины Гал Ворбак огнеметами и зажигательными гранатами уничтожали все следы королевской жизни, очищая дворец с колоннами изнутри.

Многие по воксу задавали друг другу вопросы, заполняя канал связи гудением удивленных и агрессивных голосов. Отвратительно часто повторялись слова «назначенный час». В воинах вскипела кровь, им казалось, что они слышали призыв богов.

Аквилон не отставал от него, что было вполне ожидаемо, но совершенно не нужно. Четверо Кустодес сражались среди Несущих Слово при штурме дворца. Они наверняка все видели, и это очень скоро может вызвать проблемы.

Аргел Тал смотрел на человека, которого ему вскоре прикажут убить, и спрашивал себя, хватит ли у него на это физических и моральных сил.

— Мне нечего тебе ответить, — сказал ему Аргел Тал. — Я не знаю, что произошло. Мной овладела мгновенная слабость. Я ее одолел. Вот и все.

Из динамика шлема кустодия послышался вздох.

— А сейчас с тобой все в порядке?

— Да, силы быстро восстановились. До сих пор таких приступов слабости не было.

— Мои люди сообщают о точно таких же случаях, — сказал кустодий. — Многие из Гал Ворбак упали, словно пораженные невидимой рукой, и в тот же момент, когда пострадал и ты. — Аквилон в знак дружеского расположения снял шлем, но его жест остался без ответа. — Мы не обнаружили никакого вражеского оружия, способного произвести такой эффект.

Он смог выдержать взгляд Аквилона только благодаря прикрывающим глаза линзам.

— Брат, если бы я знал, что на меня подействовало, — сказал Аргел Тал, — я бы тебе сообщил.

— Придется рассматривать это как ранее неизвестный дефект геносемени вашего легиона.

Невнятное ворчание Аргел Тала можно было расценить и как согласие, и как возражение.

— Ты меня понимаешь, — продолжал кустодий. — Я должен немедленно сообщить об этом Императору, возлюбленному всеми.

Под лицевым щитком Аргел Тала изо рта снова потекла кровь.

— Да, — ответил он, облизывая губы. — Конечно, ты должен сообщить.

В первый момент он решил, что вопль возобновился. И только после нескольких секунд раскатистого завывания он снова повернулся к стенам королевского дворца.

— Ты слышишь? — спросил он.

На этот раз Аквилон кивнул:

— Да, слышу.

Когда раздался вой сирены, почти все Несущие Слово запросили информацию о ее источнике. Колхидские руны, мерцавшие на сотнях ретинальных дисплеев, сообщали отрывистые разрозненные данные, но они не имели никакого смысла.