Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

Было ли это на самом деле честью? Это зависело от того, куда вас направили.

На инструктажах Исхак без всяких оснований надеялся на мало-мальски достойное назначение. Крупные экспедиционные флотилии были до отказа укомплектованы летописцами-дармоедами, но в подразделениях поменьше еще имелись свободные места.

Возможно, он никогда не увидит Воителя и его пикты не отразят великолепие примарха вроде Фулгрима, но он не терял отчаянной, боязливой надежды получить назначение в один из так называемых «славных легионов» Императора. Ультрамарины, основатели идеальной империи… Темные Ангелы, сражающиеся под командованием непревзойденного генерала… Несущие Слово, знаменитые тем, что обрушивают на вражеские миры ярость самого Императора…

Наконец он получил назначение. Ему предшествовал настоящий спринт по баракам ордена, когда летописцы, отпихивая друг друга, неслись в вестибюль, где были вывешены списки распределения. В спешке было забыто всякое достоинство: художники, поэты, драматурги дрались между собой, лишь бы скорее увидеть, в какую часть Галактики им предстоит лететь. Во время всеобщей свалки, говорят, кого-то даже закололи — вероятно, из зависти, поскольку тот имажист получил распределение во флотилию Детей Императора, и пусть флот был скромным, подобное назначение было на вес золота.

Вот оно:

КАДИН ИСХАК, ИМАЖИСТ

ТЫСЯЧА ТРИСТА ПЕРВАЯ ЭКСПЕДИЦИОННАЯ ФЛОТИЛИЯ

Что же это означает? Есть ли в этой флотилии подразделения легиона? Он оттолкнул плечом какую-то девушку, чтобы пробиться к информационному терминалу, и дрожащими пальцами набрал свой кодовый номер.

Да. Да. Каждая появляющаяся строчка заставляла его сердце биться быстрее.

Тысяча триста первая экспедиционная флотилия.

Командующий магистр флота Балок Торв.

3 роты Семнадцатого легиона Астартес: Несущие Слово.

Примечание: удостоена присутствием Кустодес гвардии Императора под командованием Аквилона Алтае Неро Хай Маритам…

Имя все тянулось и тянулось, но это уже не имело значения.

Он был приписан к одному из самых агрессивных, известных и крупных легионов, за которым в последние полстолетия числилось больше приведений к Согласию, чем за любым другим. И флотилия — неважно, большая или маленькая, — удостоена присутствия личных золотых воинов Императора. Какие могут получиться кадры… слава… признание…

Да. Да. ДА.

— А тебя куда назначили? — спросил он у стоявшей рядом девушки.

— В Двести двадцать седьмую.

— К Кровавым Ангелам?

— В Гвардию Ворона.

Он сочувственно улыбнулся и направился в свою комнату, стараясь по пути сообщить о своем назначении каждому встречному. Только раз произошла осечка, когда самодовольный бездарь-скульптор с усмешкой переспросил:

— Несущие Слово? Да, конечно, они немало завоевали в последние годы, чтобы искупить прошлые промахи… Но это ведь не Сыны Хоруса, а?

Полет в расположение Тысяча триста первой флотилии длился девятнадцать долгих, очень долгих месяцев, в течение которых он переспал с двадцатью восемью различными членами экипажа транспортного корабля, получил пощечины от троих, сделал почти одиннадцать тысяч пиктов скучных событий корабельной жизни и отключался после изготавливаемого на судне самогона больше раз, чем мог потом вспомнить.

А еще он лишился зуба в кулачной драке с разъяренным мужем, хотя и заявлял впоследствии, что моральная победа осталась за ним. Учитывая все это, а также предшествующий путешествию образ жизни, было бы справедливо — хотя и не совсем точно — признать, что Исхак Кадин не слишком ревностно относился к своей работе.

Он не считал себя лентяем. Просто было трудно найти вдохновляющие его объекты, только и всего.

Первый пикт, который действительно что-то значил для него, обошел всю Тысяча триста первую флотилию и, по его собственному бесценному мнению, был абсолютно прекрасен. Этот пикт был признан шедевром и сохранен в архивах флотилии, а Исхак Кадин получил благодарность от Алого Повелителя, доставленную курьером.

Когда они приблизились к конечной цели и после полутора лет путешествия вынырнули из утомительных водоворотов варпа, чтобы подойти к боевой флотилии, Исхак не мог воспротивиться желанию запечатлеть этот момент.

Держа в руке стержень пиктера, своим весом и размером напоминавший дубинку, он навел глазные линзы на вид за иллюминатором и стал наблюдать за кораблями, время от времени делая снимки проходивших боевых кораблей.

И вот оно. Серая громада крепости-флагмана лорда Аргел Тала, молчаливая и безмятежная, несмотря на ряды орудий, сокрушавших целые миры.

«Де Профундис». Новый дом Исхака.

Восторженно открыв рот, он делал пикт за пиктом. Один из них — чуть ли не самый первый из серии — изображал флагман на траверзе в великолепной перспективе: бастион имперского могущества из камня и стали. Свет звезд рассыпал редкие блики по мощной броне, а из верхней части поднималась статуя примарха: Лоргар, окруженный ореолом далекого солнца звездной системы, воздел руки к бездне.

Раздался щелчок пиктера, и Исхак Кадин влюбился в свою работу.

Это было три недели назад. Три недели в ожидании следующего приступа вдохновения. Три недели в ожидании сегодняшнего дня.

Ангарная палуба правого борта представляла собой сложнейший лабиринт из десантных кораблей, снующих погрузчиков и грузовых контейнеров, по которому передвигались занятые своими делами бесчисленные сервиторы, техноадепты и члены экипажа. «Громовые ястребы» загружались боеприпасами, и их длинные крылья поникали под тяжестью ракетных кассет, а в орудийные башни подавали ящики с лентами болтерных снарядов. Со всех сторон раздавался лязг, звон и грохот тяжелой техники, не доставлявший никакого удовольствия страдающему с похмелья Исхаку.

В центре этого организованного хаоса находился «глаз бури» — область спокойствия, расчищенная для ожидаемого прибытия. Исхак в числе остальных свидетелей утренних событий стоял на краю этой площадки. Слева от него расположилась группа других летописцев: здесь был Марсин, художник, что-то царапавший в своем блокноте. Луианна, худенькая и бледная малышка, составлявшая целые концерты из разных аранжировок на флейте. И Хеллик, наверняка задолжавший Исхаку некоторую сумму денег после вчерашней игры в карты.

Чем занимался Хеллик? Тоже был композитором? Этого Исхак сказать не мог, но, в какой бы манере этот парень себя ни выражал, в карты он играл отвратительно.