Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

Держа в одной руке Безмолвие, а в другой Сокрушитель Миров, он приземлился на крышу последнего десантного корабля, развернув тот на лету. «Огненный хищник» дал на двигатели полную тягу, пытаясь стряхнуть его. Хорус описал Безмолвием широкую дугу и рассек хребет машины.

Продолжая реветь, двигатели корабля оторвались с визгом терзаемого металла. Хорус размахнулся Сокрушителем Миров, будто топором лесоруба, и ребристое навершие пробило фюзеляж, убив пилотов и превратив нос в металлолом.

Разбитые останки начали падать, а Хорус рухнул внутрь купола, держа Безмолвие и Сокрушитель Миров по бокам от себя.

Позади него поднялся гриб взрыва.

Хорус уронил оба оружия и подбежал к Мортариону. Он опустился на колени и прижал окровавленного брата к опаленной груди. Руки Мортариона безвольно болтались, сухожилия оторвались от костей, сожженные кислотой мускулы были ободраны.

Ничто не двигалось, после атомного взрыва осталась живая панорама пепельных скульптур мертвецов.

Одно прикосновение — и они рассыплются золой.

— Брат мой, — всхлипнул Хорус. — Что они с тобой сделали?

Сперва Локен решил, что ослышался. Наверняка Русс не говорил того, что ему показалось. Он вгляделся в глаза Волчьего Короля в поисках признаков очередной проверки, однако не увидел ничего такого, что могло бы убедить его, что Русс не просто раскрыл свою цель.

— Убить Хоруса? — переспросил он.

Русс кивнул и начал складывать доску для хнефатафля, как будто решение уже было принято. Локен почувствовал себя так, словно как-то упустил суть жизненно-важного разговора.

— Вы собираетесь убить Хоруса?

— Да, но для этого мне нужна твоя помощь.

Локен рассмеялся, теперь уверившись, что это шутка.

— Вы собираетесь убить Хоруса? — повторил он, тщательно проговаривая каждое слово, чтобы избежать недопонимания. — И вам нужна моя помощь?

Русс нахмурился и посмотрел на Малкадора.

— Почему он задает мне один и тот же вопрос? Мне известно, что он не глуп, так почему он ведет себя так тупо?

— Думаю, его сбила с толку твоя прямота после столь окольной прелюдии.

— Я говорил абсолютно прозрачно, но изложу еще один, последний раз.

Локен заставил себя внимательно слушать каждое слово Волчьего Короля, зная, что в них не будет никаких скрытых смыслов, никакого подтекста и туманных мотивов. Руссу потребуется от него именно то, что прозвучит.

— Я собираюсь повести Стаю на бой против Хоруса и собираюсь убить его.

Локен прислонился спиной к скале, все еще пытаясь принять идею о схватке между Леманом Руссом и Хорусом. В последнее столетие Локену доводилось видеть, как сражаются оба примарха, но когда все сводилось к крови и смерти, он видел лишь один итог.

— Хорус Луперкаль убьет вас, — сказал Локен.

Локен не сомневался, что, назови он кого угодно другого, Волчий Король разорвал бы ему горло еще до того, как он понял бы, что происходит. Но вместо этого Русс кивнул.

— Ты прав, — произнес он, и его взгляд стал отстраненным, пока примарх заново переживал старые битвы. — За века я дрался со всеми своими братьями: либо на тренировке, либо с окровавленным клинком. Я точно знаю, что при необходимости могу убить каждого из них… кроме Хоруса.

Русс покачал головой, и его следующие слова прозвучали, как постыдное откровение. Каждое было горьким проклятием.

— Он единственный, в победе над кем я не уверен.

Локен никогда не ожидал услышать столь прямое признание от кого-либо из примархов, не говоря уж о Волчьем Короле. Открытая искренность заняла место в его сердце, и слова Лемана Русса остались бы с ним до самой смерти.

— Так что я могу сделать? — спросил он. — Хоруса необходимо остановить, и если вы намереваетесь это сделать, то я хочу помочь.

Русс кивнул.

— Ты входил в число ближайших советников моего брата, в его… как вы там его называли? В Морниваль. Ты присутствовал в тот день, когда он совершил предательство, и ты знаешь Сынов Хоруса так, как этого не могу я.

Еще до того, как примарх произнес следующие слова, Локен ощутил их важность, будто напряжение в воздухе перед бурей.

— Ты вернешься в свой Легион, словно aptrgangr[29], который незримо блуждает по лесам Фенриса, — сказал Русс. — Проложи охотничью тропу в логово злого волка. Найди уязвимость, которой он не видит, и я смогу сразить его.

— Вернуться к Сынам Хоруса? — спросил Локен.

— Да, — ответил Русс. — У всех моих братьев есть слабости, но я думаю, что слабость Хоруса может увидеть лишь один из его людей. Я знаю Хоруса как брата, ты знаешь его как отца, а никто так не умеет повергать отцов, как сыновья.

— Вы ошибаетесь, — сказал Локен, качая головой. — Я едва ли его знал вообще. Мне казалось, будто это так, но все сказанное им мне было ложью.

— Не все, — произнес Русс. — До этого безумия Хорус был лучшим из нас, однако даже лучшие не безупречны.

— Хоруса можно победить, — добавил Малкадор. — Он фанатик, и поэтому я знаю, что его можно победить. Какими бы кошмарами не руководствовались фанатики, они всегда скрывают тайные сомнения.

— И вы думаете, я знаю, что это?

— Еще нет, — отозвался Русс. — Но я уверен, что узнаешь.

Убежденность Волчьего Короля наполнила Локена, и тот встал. Он почувствовал дыхание кого-то, стоящего рядом. Близость призрака, который, в конечном итоге, убедил его ответить на вызов Малкадора на Терру.

— Очень хорошо, лорд Русс, я стану вашим следопытом, — произнес Локен, протянув руку. — Возможно, ваша цель — Воитель, но в рядах сынов Хоруса есть те, кому я обязан смертью.

— Будь осторожен, Гарвель Локен, — ответил Русс, пожимая ему руку. — Я отправляю тебя не путем отмщения или казни. Предоставь подобное Стае. С этим мы справляемся лучше всех.

— Я не смогу сделать это в одиночку, — сказал Локен, поворачиваясь к Малкадору.

— Нет, не сможешь, — согласился тот, потянувшись и взяв Локена за руку. — В этом деле можешь командовать Странствующими Рыцарями. Выбирай, кого пожелаешь, с моего благословения.

Сигиллит бросил взгляд на ладонь Локена, заметив тускнеющие следы кровоподтека в форме второчетвертной луны.

— Рана? — поинтересовался Малкадор.

— Напоминание.

— Напоминание о чем?

— О том, что мне еще нужно сделать, — ответил Локен, подняв глаза к разрушенной цитадели высоко на склоне утеса. Скрытая капюшоном фигура человека, о смерти которого ему было известно, отступила в тень.