Анатоль Нат - Жизнь и приключения хроника Сидора с хроником Димоном на Юге

Но это всё завтра. А пока, раз уж ты у нас дитя подземелий, то тебе я предлагаю до вечера ещё разочек скупаться. Ну а я б лучше рыбки в заливе половил, — покосился он на мрачно молчаливого Сидора. — Рыбари говорили, что там внизу под скалами барабулька хорошо берёт, надо бы проверить.

Хочешь жареной барабульки?

— Я б, пожалуй, лучше б ушицы похлебал, — невозмутимо отозвался Сидор

— Хорошо, — слабо улыбнулся Димон. — Тогда с меня вечером уха, Только я тебя умоляю, не приставай ко мне больше со своими развалинами. А то я от расстройства чувств ничего не поймаю и мы останемся голодными. Всё, будем считать, что я на рыбалке, делом занят. А ты, если есть желание, можешь по местным руинам полазить, я разрешаю. Глядишь, чего нового и надыбаешь. А то давай лучше со мной, я тебе удочку дам, длинную и гладкую, а главное, прямую, у меня есть одна запасная, ореховая. И крючок тебе дам, побольше, чтоб ты сразу акулу поймал. Право слово, че на какую-то барабульку размениваться.

— Спасибо что разрешил, говорун ты наш рыболовный, — с откровенной издёвкой в глазах покосился на него Сидор. — Но это без меня. Лучше я пойду ещё часок в кипячёной водичке на твоём "рисовом поле" помокну, погреюсь, всё прок какой, — с неприкрытым ядом в голосе проговорил он. — А ты уж иди, порыбачь. Только не так как всегда, не один. Парней захвати, чтоб улова не на одного тебя хватило, рыбак ты наш доморощенный. Ушицы то все захотят, не только мы с тобой.

Не обращая больше внимания на что-то проворчавшего в ответ Димона, Сидор развернулся и отправился понежиться ещё немного в тёплой водичке, к этому времени как раз уже нагревшейся в одном из бывших чеков старого солепромысла.

Третий день пути. Выжженное палящим южным солнцем унылое, каменистое плоскогорье, по которому третьи сутки неспешно двигался их отряд, методично следуя всем замысловатым изгибами удивительно хитро петляющей меж окрестных холмов линии акведука, навевали Сидору одну единственную здравую мысль, который уж день отчаянно бьющуюся в висках: "Каким же надо быть идиотом, чтоб всё лето просидеть в сырых казематах под землёй и не видеть всей этой красоты".

Боже, как же хорошо в степи летом. Или, пусть не в степи, а в этих каменистых, изнывающих от засухи предгорьях, но как же здесь хорошо. И, главное, нет проклятой, пронизывающей до костей сырости подземелий под замком.

Буквально всеми клеточками своего истосковавшегося по теплу тела Сидор блаженствовал, впитывая в себя этот льющийся с неба расплавленный свинец тяжёлого, напоённого степными ароматами застревающего в горле перегретого воздуха, который казалось, невозможно было глотнуть, как обжигал. И только сейчас и здесь он начал понимать, сколько и чего он потерял. Что он потерял настоящее южное лето в степи со всеми его прелестями: солнцем, этим степным жарким воздухом, и морем, настоящим южным морем. И всё это он потерял, столько времени проторча в сырых подземельях замка.

Замок его, точнее жалкие останки былого величия стояли на берегу морского залива, в двух шагах от уреза воды в заливе, а за всё практически прошедшее лето моря он фактически так и не увидел. Казалось бы чего ещё надо? Вот оно море, рядом, пользуйся, только руку протяни. Загорай, купайся хоть до усрачки, рыбу лови, а он дурак такой, за всеми ежедневными неотложными делами ни моря, ни лета так и не увидел. И если б не эта нечаянная, спонтанно сложившаяся вылазка на природу, страшно было и подумать, что так незаметно и всё лето бы прошло.

— "Вечная проблема трудоголиков — неумение отдыхать, — глядя на унылую каменистую степь вокруг, мрачно констатировал для себя Сидор. — Даже Димон с его вечной рыбалкой меньше потерял, чем он, кому вечно не хватает времени ни на что личное, только на одну лишь работу, работу, работу, будь она проклята".

И пусть здесь на многие и многие вёрсты кругом царило удивительное безлюдье и безмолвие, являя собой настоящую пустынь, как же здесь и сейчас ему было хорошо. Тихо, тепло, сухо, безлюдно. И никого кругом нет. И ничего делать не надо. Кайф! Ни людей, ни ящеров, ничего и никого вокруг.

— "И на голову ничего с потолка не капает, — тут же вспомнилась Сидору последняя неприятность, случившаяся с ним перед отъездом в подземельях, когда ему за шиворот упала мерзкая противная мокрица. Да ещё он её там и раздавил, неудачно прислонившись к стене. Бр-р.

Хорошо хоть не ядовитая, — мрачно подумалось Сидору. — По слухам, есть в этих подземельях на юге и такая гадость. Умереть не умрёшь, из-за своей невосприимчивости к ядам, но крайне неприятной болезненной сыпью покроешься с ног до головы. А то и ещё чего похуже, парша какая-нибудь, как на собаке привяжется.

— И небо здесь другое, — мысли снова свернули на местные красоты природы. — Какая благодать — сине-белёсая бездонная бесконечность над головой. Даже облачка завалящего и того не видно".

Там возле моря такой благодати нет. Там хорошо, но там другое, влажность более высокая, что ли.

Только попав в это удушающее степное пекло, когда, казалось, сам воздух плавился от сухого испепеляющего жара, Сидор понял, чего ему так не хватало там, в этих надоевших хуже горькой редьки сырых подземельях под замком, откуда последнее время он днями и ночами не вылезал.

Бани, настоящей русской бани ему там не хватало, с парной и ледяным бассейном. Ну, пусть не с ледяной водой, откуда ей здесь на юге летом может ледяная вода взяться, пусть просто с прохладной чистой водой, но чтоб бассейн был обязательно. И веничек к парной, желательно дубовый. Ну, на худой конец можно и берёзовый.

Что ни говори, а никакой душ пусть даже и с нагретой на солнце пахнущей морем мягкой пресной водой не заменит парную. Да и веничков где здесь взять. Не то что деревьев, травы и той практически в округе нет, солнце палящее выжгло. Чем лошадей кормить, голову уж сломал.

— "Что за бред лезет в голову, — пришла Сидору в голову вялая от окружающей жары, ленивая мысль. — Однако, вернёмся домой, первым чем займусь, будет постройка нормальной русской бани. Надоело. Хватит одним душем пользоваться и вечерними купаниями в заливе. Всё это хорошо, но одно не заменяет другого. Надо чтоб было и то, и то".

И вообще, как же ему обрыдла эта тупая возня в сырых подземельях под замком, смысла которой последнее время он уже и сам не понимал. Не понимал, но почему-то никак не мог остановиться. Наверное, ещё и потому, что выпавший им последнее время длительный перерыв в делах, когда приходилось сидеть на месте и тупо ждать лодий со станками из Империи и вестей из устья Лонгары, просто нечем было занять. Неопределённость хуже всего.