Алексей Завальнюк - Великий и Чёрный Инквизитор

Я выдохся. Эта речь не планировалась мной. Я догадывался, какие проблемы меня ждут, но, странное дело, сидящие на трибунах поддержали меня. Ученики зааплодировали мне, в глазах Инквизиторов читалось одобрение, даже Хабек улыбнулся, но тут же вернул лицу суровое выражение.

– Аркил Экзель, я приношу вам извинения от лица нашего Ордена, произнёс Хабек, повергая в изумление советников, в первую очередь Кайрика. – Многие из нас действительно забыли или не приняли во внимание ваш титул, я могу только попросить прощения за это. Мы не в коем случае не желали оскорбить вас или вашего Мантора, но, к сожалению, поток улик идущих против него ошеломил даже меня. Слова девушки вызывали определённые сомнения, но она привела доказательства, особые приметы на теле обвиняемого, место и время действия, которые совпали со временем его отлучки. К сожалению, даже рассмотрение дела в вашем присутствии, ничего бы не изменило.

– Я приношу свои извинения членам совета, я не хотел оскорбить никого неосторожными словами, прошу вас понять меня, всё произошедшее было для меня неожиданностью. Если вы не против, я хотел бы удостовериться в фактах обвинения и узнать у защитника, что он предпринял чтобы доказать их абсурдность. – Игра началась, Хабек дал мне понять, что я волен действовать сам, я ухватился за его слова и начал действовать

– Хорошо, Аркил Экзель. Я готов удовлетворить вашу просьбу. Я прошу защитника выйти вперед и сделать устный доклад по делу Керина Андерсена.

Джером вышел вперёд, коротко поклонился советникам и посмотрел на меня.

– Я готов ответить на любой ваш вопрос, Аркил Экзель. – Я был ему благодарен. Джером тоже понял, насколько тонкая политическая игра здесь ведётся.

– Я спрошу прямо, насколько серьёзны улики и можно ли им доверять?

– Улики очень серьёзны, Аркил Экзель. Как уже было сказано, истица назвала особые приметы, которые она могла узнать, только зная вашего Мантора, весьма интимно. Более того, несколько людей подтвердил, что в ту ночь вашего Мантора видели недалеко от места преступления.

– Понятно. Я могу понять, что при таком притоке улик, у вас было мало контраргументов. Я хочу узнать, проверяли ли девушку посредством ментального допроса?

– Это невозможно, Аркил Экзель. Она принадлежит силам Света, проходит обучение в Ордене светлого Малфория, ментальный допрос убьёт её, – покачал головой Хабек.

– Это правда? – спросил я у Джерома.

– К сожалению да. Правдивость этих слов может подтвердить магистр Сейтиас и магистр Крисстас.

– Понятно. Вы решили, что можно пожертвовать репутацией наставника Инквизиции, который вырастил целое поколение прекрасных Инквизиторов, и обменять его жизнь на жизнь лгуньи из неизвестного Ордена. Я могу только скорбеть об этом. Однако, могу ли я попросить о проведении ментального допроса, в качестве сатисфакции за нанесённое мне оскорбление?

– Какая неслыханная наглость! – вскочил Кайрик, но тут же сел, наткнувшись на яростный взгляд лидера Конклава.

– И это мне говорит Мастер Клинка Империи? Вы готовы пожертвовать своей репутацией, готовы пожертвовать репутацией Ордена? Вы готовы взять на себя жизнь невинной девушки? Аркил Экзель, я не могу удовлетворить вашу просьбу. О да, как Мастер Клинка Империи, вы вольны распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению, но как ученик нашего Ордена – нет. Если эта девушка умрёт во время допроса, ученик Экзель Джемал будет исключён, нет – с позором изгнан из Инквизиции, его команда будет расформирована, а его мать лишиться титула и отправиться в изгнание. Я не могу жертвовать Инквизицией, ради одного человека, даже если этот человек мой брат. Мне жаль, Аркил Экзель, но я вынужден отклонить вашу просьбу.

Это был удар ниже пояса. Я ожидал таких слов от любого, но не от Хабека. Он ведь нуждался во мне, он не мог пожертвовать мной, Керином… или мог. Тогда я впервые вспомнил слова Керина: "Ты можешь уважать моего брата, но не стоит ему доверять". Я не знал, что тут ещё можно сказать. Я был готов впасть в отчаянье, но тут раздался голос, который заставил советников подскочить.

– Вы откажете в просьбе Мастеру Клинка, даже если вас попрошу я, многоуважаемые советники?

– Ваше величество! – все присутствующие повыскакивали со своих мест и почтительно поклонились. – Ваше величество, чем мы обязаны вашему визиту?

– Лидер Хабек, и вы, многоуважаемые члены совета, прошу вас отнестись к просьбе моего фаворита со всей серьёзностью. До меня дошли слухи о том, что Мантор моего фаворита обвиняется в чудовищном преступлении, но я не поверил, думал, что это просто нелепые слухи. Вижу, что мне следовало быть осмотрительнее и прийти сразу. Я хочу, чтобы слова этой девушки проверили. Если окажется, что она невинна, боги примут её душу, а преступника будет ждать суровое посмертное воздаяние, если же она лгунья, рука палача оборвёт её жизнь.

– Но, мой император, это… – Хабек наверное не ожидал вмешательства самого Императора, для меня самого было полной неожиданностью его появление. Однако, присмотревшись, я увидел в тени Лайла, который подмигнул мне и скрылся.

– Лидер Хабек, это приказ. Я не знаю, какая сила отвела глаза вам, но я найду и развею её. Керин Андерсен, честный человек. Посмотрите, его вызвался защищать один из учеников его группы, за него просил магистр Сейтиас и не менее уважаемый Архимаг Крисстас. Здесь стоит графиня Янрин Зель и она свидетельствует в пользу этого человека. Неужели вам нужно что-то ещё, чтобы поверить в его невиновность? Я желаю немедленно увидеть ту, которая посмела обвинить Керина Андерсена. Выйди вперёд.

Раздался короткий вскрик и женский визг: – Нет, об этом уговора не было! Я не хочу! – Но её вытолкнули вперёд и она упала на колени прямо перед императором.

– Значит это ты, обвиняешь Керина Андерсена в том, что он тебя опозорил? – Император презрительно сжал губы, глядя на неё. Девушка была красивая, не старше шестнадцати лет, одетая в простой дорожный костюм, а именно, чёрные обтягивающие лосины, льняную рубаху, серую куртку и дорожные сапожки. Вот только её глаза мне не понравились, это были глаза порочной женщины, но никак не изнасилованной девушки.

– Не губите меня, мой император, – едва слышно прошептала она и я понял, что мы победили.

– Не губить тебя? Я вижу перед собой лгунью, которая оклеветала честного человека. Смерть, вполне подходящее наказание для тебя, а умрёшь ты в любом случае, – девушка зарыдала, пытаясь взять императора на жалость, но это могло сработать с кем угодно, но только не с ним.

– Мой император, я прошу вас… меня убьют, если я… – она опять разрыдалась, но на этот раз по настоящему, видимо её сильно запугали.