Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

— Есть еще кое-кто, к кому ты можешь обратиться, — продолжал Кор Фаэрон, стараясь поддержать растущую решительность примарха. — Это твой брат, с которым вы обсуждали природу Вселенной. Ты часто рассказывал о тех вечерах, когда вы во дворце Императора обсуждали вопросы философии и веры. Ты ведь знаешь, о ком я говорю.

Эреб кивнул, соглашаясь с Первым капитаном.

— Мой лорд, у него могут найтись веские доказательства. Если в Старой Вере содержится истина, он мог бы подсказать, откуда начинать странствие.

— Магнус. — Лоргар задумчиво произнес имя брата.

Это предложение имело смысл. Психические способности и неукротимый разум его брата могли посрамить кого угодно. Они часто беседовали в Зале Лэнга — в этом холодном и величественном кабинете на далекой Терре они спорили о природе Вселенной, демонстрируя друг другу свитки с доказательствами.

— Ладно. Я встречусь с Магнусом.

Кор Фаэрон наконец-то улыбнулся. Эреб склонил голову, а Лоргар продолжал:

— И если наши подозрения оправдаются, мы отправимся в паломничество. Необходимо узнать, правы ли были наши колхидские предки, когда создавали свою веру. Но следует соблюдать осторожность. Вокруг нас кружат целые стаи ищеек. А мой отец, при всей своей мудрости, оказался слеп к сокровенным тайнам Вселенной.

Кор Фаэрон, повторяя жест Эреба, тоже поклонился.

— Лоргар, сын мой. Это и будет нашим искуплением. Мы сможем донести свет этих истин до всего человечества и смыть позор прошлого. Должен признаться, я… опасался этого момента.

Лоргар облизнул потрескавшиеся, пахнущие пеплом губы.

— Если так, то почему ты медлил поделиться своими опасениями? Каждый крепок задним умом, но ни ты, ни я не могли предусмотреть того, что произошло.

В глазах Кор Фаэрона блеснул огонь. Старик подался вперед, словно его ноздри уловили запах преследуемой дичи.

— Я должен кое в чем признаться, мой лорд, — произнес он. — Время пришло, и тебе следует узнать об этом.

Лоргар с угрожающей медлительностью повернулся к приемному отцу.

— Мне не нравится твой тон, — процедил он.

— Мой повелитель, мой примарх, я не солгал, когда говорил, что опасаюсь прихода этого дня. Я готовился к нему и предпринял необходимые меры…

Слова замерли в горле, перехваченном могучей рукой его повелителя. Лоргар почти без усилий сжал тонкую, слабую шею старика и лишил возможности дышать и говорить. Эреб заметно напрягся и тревожно переводил взгляд с одной фигуры на другую.

Лоргар подтащил Кор Фаэрона ближе. Он медленно и глубоко дышал, словно издеваясь над судорожными попытками старика схватить глоток воздуха.

— Довольно признаний, Кор Фаэрон. Мы и так признали достаточно грехов за этот вечер.

Он немного ослабил хватку, дав возможность Кор Фаэрону прохрипеть несколько слов.

— Давин, семнадцать лет назад, — зашептал старик. — Коросса, двадцать девять лет назад. Увандер, восемь лет назад…

— Это же приведенные к Согласию миры, — прошипел Лоргар в лицо приемному отцу. — Миры, где ты лично оставался, чтобы начать процесс внедрения Имперского Кредо.

— Они в согласии с Имперским Кредо. Но угли их культур… не затушены.

— Какие угли? — Лоргар уже рычал.

— Верования… похожие… на Старую Веру… нашего домашнего мира. Я не мог… уничтожить… потенциальную истину.

— Неужели я не в состоянии контролировать своих воинов? — Лоргар порывисто вздохнул, и что-то негромко хрустнуло в шее Кор Фаэрона. — Или я, как мой брат Кёрз, вынужден управлять легионом лжецов и мошенников?

— Мой лорд… я… — Глаза Кор Фаэрона закатились, почерневший язык вывалился между тонких губ.

— Мой лорд, ты убьешь его, — осторожно вмешался Эреб.

Лоргар повернул голову в его сторону, но Эребу показалось, что примарх его даже не узнает.

— Да, — наконец заговорил Лоргар. — Да. Мог бы убить. — Он разжал пальцы, позволив Кор Фаэрону бесформенной грудой рухнуть на пол. — Но не стану этого делать.

— Мой лорд… — Старик хватал воздух посиневшими губами. — Эти культуры… позволят нам многое узнать… Все они… отклики веры наших далеких предков. Я… не мясник, как и ты сам… Я хотел сберечь… знания человеческой расы.

— Поистине время откровений, — вздохнул примарх. — И я не настолько слеп, чтобы не понять причины твоих поступков, Кор Фаэрон. Жаль, что я не проявил такой же проницательности и милосердия.

Ему ответил Эреб:

— Мой лорд, ты сам задаешь себе этот вопрос. А вдруг в культурах, которые мы искореняем, содержится истина? Кор Фаэрон спас немногих, но Великий Крестовый Поход уничтожает их тысячами. Что, если мы снова и снова повторяем грех Колхиды?

— И почему, — Кор Фаэрон, потирая онемевшее горло, выдавил слабую улыбку, — во многих культурах проявляются отголоски веры нашего домашнего мира? Уверен, где-то здесь кроется истина…

Семнадцатый примарх кивнул, и это неторопливое движение было исполнено искреннего чувства. Еще до последнего откровения его разум, перебирая бесконечное множество вероятностей, уже устремился в будущее. Таков был его генетический дар: оставаться мыслителем и мечтателем, когда его братья были воинами и убийцами.

— Мы больше ста лет молились перед ложным алтарем, — сказал Кор Фаэрон, вновь обретая голос.

Лоргар запустил руку в чашу, набрал еще горсть пепла и растер его по лицу.

— Да, — его голос зазвучал с прежней силой, — это так. Эреб?

— К твоим услугам, мой лорд.

— Передай капелланам мои слова, расскажи обо всем, что произошло за эти дни. Они заслуживают того, чтобы знать, что творится в сердце их примарха. А когда ты завтра вернешься на следующий совет, принеси пергамент и перо. Мне предстоит многое записать. Это займет дни. Недели. Но это должно быть записано, и я не нарушу уединения, пока все не исполню. А вы, вы оба поможете мне завершить великий труд.

— Какой труд, мой лорд?

Лоргар улыбнулся и в этот момент, как никогда, стал похож на своего отца.

— Новое Слово.

Она поняла, как трудно спать, не имея возможности узнать, когда заканчивается день и начинается ночь. Окружающие ее звуки ни на мгновение не утихали; в комнате постоянно слышался гул, хотя порой он был совсем тихим — от работы удаленных двигателей. В постоянной темноте и шуме она коротала время, сидя на кровати, ничего не делая и ничего не слыша, кроме случайно раздававшегося за дверью голоса.

Слепота принесла с собой сотни трудностей, но самой страшной была скука. Раньше Кирена много читала, а ее профессия требовала частых перемещений и посещений общественных мест города. С утратой зрения оба эти занятия для нее почти полностью исключались.