Гэв Торп - Коракс: Кузница души

— И всякий скитарий, который уцелеет, скорее всего переметнется к победителям, и неважно, кто ими командует, — добавил Шорин с другой стороны узкого фюзеляжа «Шептореза».

— Хорошее наблюдение, — сказал Агапито.

— Четыреста метров до точки выброски, — предупредил Станз. «Шепторез» пошел на снижение.

— Разогревайте двигатели, — приказал Агапито. Лендер задрожал от воя прыжковых ранцев, когда их турбины начали оживать.

«Шепторез» резко нырнул между двух извергающих дым труб, спускаясь в сияние внешних сборочных линий. Кабины экскаваторов крепились к шасси, бесконечные ряды сервиторов-рабочих со сварочными аппаратами и с вживленными респираторам озаряли землю искрами и стекающими струйками раскаленного добела металла. Прокравшись над ними, легионеры остались незамеченными.

«Шепторез» поравнялся с дорогой за заводом и снизился до пятидесяти метров. В линзах шлема Агапито высветилась прицельная сетка, сфокусировавшись на перекрестке впереди. Рядом с ней стремительно уменьшалось количество метров.

— Прыгаем! — крикнул он, когда счетчик достиг нулевой отметки.

Как один Гвардейцы Ворона отпустили поручни. Станз активировал управление машинного духа, прежде чем прыгнуть. «Шепторез» быстро стал подниматься во тьму, а затем направился к морю, где приземлится на воду.

Десять космических десантников падали на дорогу, но включили прыжковые ранцы всего в паре метров от земли, чтобы замедлить снижение. Впрочем, посадка все равно оказалась жесткой, феррокрит растрескался от удара их ботинок.

— Кадерил, вверх и влево, — Агапито сразу начал отдавать приказы, указав половине отделения вместе со своим заместителем на подвесную железнодорожную станцию в северо-восточной части перекрестка. Сам командор вместе с четырьмя оставшимися воинами направился вправо, под тень огромного бункера. Быстрый взгляд на дисплей шлема, на котором отображалась карта местности, подтвердил, что они находились в километре от главного храма, за границей приоритетной защиты.

— За мной, — бросил он отделению и, включив прыжковый ранец, направился к своей цели.

Стратегическая сеть Механикум оказалась довольно эффективной в плане ведения военных действий, решил Коракс. Он отдал новые приказания лексмеханикам и логистам, собравшимся вокруг него на нижнем уровне храма. Аугментированные машинные сектанты без колебаний перевели и донесли данные до субкомандиров, которые сражались по всему городу. Неврально соединенные с командными каналами командиры взводов стремительно выходили из боев, в которых, вероятнее всего, их бы смяли, и перемещались туда, где враг был слаб.

В отличие от святилища на вершине храма, командный зал служил сугубо функциональным целям.

Связные и мониторные сервиторы передавали информацию лексмеханикам, в свою очередь анализирующим поток данных в поисках важных сведений, которые затем переводились логистам, обновляющим боевой дисплей. Системы, которые обычно использовались для учета сырья, топлива, живой силы и продукции, отлично подходили для подсчета солдат и техники.

— Ваш стратегический интерфейс напомнил мне одну из многочисленных боевых симуляций, разработанных моим братом Жиллиманом, — сказал примарх Сальва Канару, который приглядывал за работой помощников.

Отделения и бойцы техногвардии по-прежнему действовали по воле Коракса, перемещаясь по позициям, пока примарх изучал трехмерное гололитическое изображение Атласа, сфокусированное на Третьем округе. Данные обновлялись своевременно и точно, куда лучше, чем это было возможно с союзниками из когорты Тэриона.

— Я слышал, что примарх Ультрадесанта во время Великого крестового похода постоянно проверял свои военные теории в искусственных сооружениях с метрикулярными устройствами, а также с живыми воинами, — ответил магос.

— Самая сложная симуляция не сравнится с настоящей войной, — заметил примарх. — Жиллиман стремился досконально изучить опыт братьев после встречи с ними. Я постоянно раздражал его упреками относительно того, что он уделял слишком большое значение военным подразделениям, не принимая во внимание мирных жителей. Для него существовала разница между комбатантами и гражданскими, которой не видел я. До нашей первой встречи Жиллиман считал, что ослабевшие вследствие потерь боевые части списывались как недееспособные, поскольку он привык управлять целыми батальонами и орденами, но не горсткой воинов. Пару раз я доказал ошибочность его мнения, организовав эффективное сопротивление, используя ограниченные ресурсы, которые Робаут уже считал несущественными.

— Уверен, вы гордитесь этим, — спокойно произнес Канар.

— Клич «Не отступать» для Гвардии Ворона пустой звук, — объяснил Коракс, — высокомерная похвальба, а не разумная тактическая доктрина. До третьего боя Жиллиман так этого и не понял.

— Одолеть одного из величайших стратегов в Империуме — незаурядное достижение. Какая удача, что вы с нами.

— В этом нет ничего великого, — с кривой усмешкой заметил Коракс. — Во время четвертой симуляции он использовал мои приемы, и я не сумел одолеть его. Мой брат быстро учится и куда более дальновиден, чем я. Пока я спасал один мир от рабства, он строил империю из сотни. Я выигрывал отдельные битвы против него, но войну — ни разу.

Коракс погрузился в раздумья. Он не получал вестей от Робаута Жиллимана с момента измены на Исстване, но предполагал, что Ультрадесантники сражаются против Гора, учитывая полнейшее повиновение их примарха приказам Императора в прошлом. Они действовали далеко на востоке, в районе необъятного Ультрамарского царства, вдали от бойни, которую за минувшие месяцы учинили силы Гора. Изолированный неукротимыми варп-бурями — Гибельным штормом, как называла их Сагита, — Ультрамар с тем же успехом мог находиться в другой галактике.

Впрочем, заключенный на борту «Камиэля» навигатор смогла пролить свет на судьбу XIII легиона. Несущие Слово попытались уничтожить Жиллимана и его войска во время сбора на Калте, и хотя Ультрадесант не прекратил свое существование, воины Жиллимана попали в окружение на многих мирах своих владений.

Вряд ли война на галактическом востоке закончится быстрой победой, поэтому решимость Коракса замедлять и противостоять Гору оправдывалось с каждым миром, вырванным из его хватки, с каждым потенциальным союзником, поднявшимся против примархов-изменников.

Именно это придавало такую значимость битве на Констаниксе-2. Ресурсы одного мира, пусть даже мира-кузницы, ничего не значили для Империума, состоящего более чем из миллиона планет, но каждая система, которая переходила в руки Гора, могла поколебать чаши весов в пользу Магистра Войны.