Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I
— Видишь? — Копье адресовал вопрос лоскуту кожи, висевшему в его руке. — В некотором роде мы одинаковые.
Убийца запрокинул голову и проглотил свою добычу. Теперь с этим делом покончено, и от бесполезных пехотинцев Императора он отделался. Теперь Копье может снова заняться передачей сигнала своему господину. Он оглянулся в поисках широкой и ровной площадки, где мог бы начертить необходимые символы.
нет
— Замолчи! — прошипел Копье.
Демоническая оболочка заволновалась. Что-то коснулось ее поверхности. Слабое дыхание энергии, укол ультрафиолета. Копье повернулся, пытаясь проследить…
Пуля вошла в голову убийцы через бездонный черный провал правого глаза, и мощный кинетический удар сбил Копье с ног, швырнув в заваленную мусором лужу. Пуля мгновенно разлетелась на тысячи мелких острых осколков, которые рикошетом отскакивали от внутренней поверхности черепа и рвали на своем пути серое вещество мозга.
Безликий пожертвовал своей жизнью, чтобы заманить его в атриум, под выстрел снайпера.
В краткие мгновения до того, как его поглотила тьма, пришло понимание. Здесь был еще один враг. В своей самонадеянности он пропустил третьего противника. Или, возможно, это была заслуга Сабрата, который в критический момент сумел затуманить его сознание.
С убийцей было покончено.
Келл опустил винтовку и перестал придерживать хамеолиновый плащ. Эхо выстрела, который был едва ли громче женского вздоха, еще не утихло среди балок атриума. Сидевшие неподалеку хищные птицы взвились в воздух и хрипло покрикивали друг на друга.
Виндикар повесил винтовку на плечо и вдруг понял, что у него дрожат руки. Он посмотрел на свои закрытые перчатками пальцы, и они показались ему чужими, словно принадлежали кому-то другому. Они были столь густо покрыты кровью, и столь многие пали жертвой их движений. Одно легкое нажатие пальца на курок, такое незначительное и почти незаметное, но оно обладало могущественной разрушительной силой.
Он старался не заглядывать в этот потаенный уголок своей души, в этот бездонный колодец раскаяния и гнева, который образовался в тот день, когда он уничтожил убийцу своих родителей. Он старался, но ничего не вышло, и Келл сдался.
Это было его первое убийство.
Мужчина в транзитном аэронефе, скользящем поверх холмов и огибающем горные вершины каньонов Такстеда. Эристид Келл залег в высокой траве за восемь дней до назначенного момента. В такой же высокой траве, в какой они с Дженникер играли детьми в прятки и в погоню за чудовищами. Он ждал под солнцем, напоминавшим о величии отца, и ждал под луной, светлой, как улыбка матери.
А когда аэронеф показался из-за склона горы, он выстрелил, но никого не убил. Не с первого раза. Окно каюты преломляло лучи, и прицел оказался неточным. Он должен был знать об этом и сделать поправку. Урок был усвоен.
Но вместо холодной и непоколебимой решимости он поддался ярости. Келл разрядил в аэронеф весь магазин патронов и убил всех, кто там находился. Он уничтожил всех свидетелей своей ошибки, уничтожил цель и всех попутчиков. Мужчин, женщин и детей.
Он отомстил.
Он снова вернулся в это место. Жизнь, взятая взамен отнятой у его семьи жизни, — и снова не нашел в своем поступке никакой радости. Только горький привкус пепла и ярости, который ничуть не уменьшился.
Келл сердито дернул за кольцо крепления и по натянутому тросу спустился из своего укрытия на залитый дождем первый уровень терминала. Плащ захлопал за спиной широкими крыльями. Виндикар сразу направился к телу существа по имени Копье, но одну руку опустил к висящей на поясе кобуре. Жестоко истерзанное тело Койна он удостоил только беглого взгляда; несмотря на постоянное оспаривание лидерства Келла, каллидус выполнил последний приказ и погиб при исполнении долга. Он позаботится, чтобы круги узнали о своих потерях — Йоты, Тариила и остальных, и на лице Плачущей Королевы в Усыпальнице Павших будут высечены новые слезы.
Жестокий убийца, раскинув руки и ноги, лежал в луже, образовавшейся после дождей. Вокруг тела ржаво-красным ореолом на серой поверхности расходились бесформенные разводы.
Келл внимательно осмотрел труп и едва удержался, чтобы не вытащить нож и не искромсать багровую плоть в припадке безумной ярости. Пуля «Град» своим взрывом проломила череп изнутри, и он окончательно утратил человеческие пропорции. Трещины в костях были видны сквозь разорванную кожу и ткани лица. Голова выглядела теперь как посмертная терракотовая маска, разбитая и собранная неумелыми руками.
Келл не стал снимать с плеча винтовку, а вытащил пистолет «Экзитус», скользнул пальцами по клейму на казенной части и поднял тяжелое оружие. Он не оставит от этого существа никаких следов.
Ботинок Келла попал в разноцветную воду и потревожил поверхность. Движение привлекло его внимание: ржавое пятно в луже уже не увеличивалось, а уменьшалось.
Раны на теле убийцы собирали кровь.
Виндикар развернулся, держа палец на спусковом крючке.
Нога Копья с треском поднялась под неестественным углом и словно молотом ударила в грудь Келла. Виндикар покачнулся, а краснокожее чудовище вскочило и бросилось на него. Копье двигался уже не с той ловкостью и точностью, какую снайпер наблюдал через прицел винтовки, но этот недостаток в полной мере восполнялся его скоростью и агрессивностью. Убийца вихрем налетел на снайпера, выбил из его руки пистолет, и от ударов зубчатых кулаков затрещали кости.
У виндикара все внутри перевернулось, когда он увидел, как движется кожа Копья. Как будто его плоть под воздействием необузданной энергии перемешивала внутри все кости и органы. Из пробитого глаза монстра вытекал мозг, смешанный с темной кровью, а из раскрытой пасти и ноздрей вылетали сгустки отмерших тканей. Снайпер попытался блокировать удар, но второй кулак в этот момент достиг цели, и плечо вылетело из сустава. Келл заорал от боли.
Он не удержался на ногах и упал в лужу крови рядом с обломком мрамора, на котором все еще висело тело Койна. Копье устремился за ним. Благодаря впитываемой подошвами крови его тело с каждым шагом раздувалось и становилось плотнее.
На пузырящейся поверхности его тела вдруг проявилось лицо. Потом еще одно, и еще, и все они пытались пробиться сквозь душившую их мембрану и вырваться на свободу. Копье пошатнулся и остановился. А потом стал рвать себя когтистыми лапами, сдирая наросты и оставляя сочащиеся гноем раны.
Все лица безмолвно молили Келла.
«Останови его!» — вопили они.