Алексей Завальнюк - Блеск и нищета Великого Инквизитора (СИ)

— Я во всём доверяю тебе Сириин, — Лита специально сказала: доверяю, а не — доверяла, — однако поверь мне, в данном случае я уверена в том, что поступаю правильно. Я должна вернуть моего брата, хватит с него того, что он навсегда потеряет меня как возлюбленную, как сестра я не предам его никогда.

— Лита — ты королева и ты обязана думать о будущем своей страны.

— Я давшая клятву вечности, и я обязана выполнить её Сириин. Королевства приходят и уходят а предвечная Сила остаётся навсегда. Неужели я должна объяснять тебе, жрецу Звёздного храма, Что означают такие клятвы.

Сириин какое-то время помолчал, но потом подал голос: — Возможно ты права, Лита, но видение было страшным.

С этими словами они добрались до места. Лита выбралась из кареты и подозвала стоящего чуть впереди Адела.

— Да, ваше величество, — Адел чуть склонил голову приветствуя принцессу.

— Адел, подготовь достойное сопровождение. К нам вернулся Экзель.

— Великий Инквизитор? — На лице Адела отразилась лёгкая паника и что-то ещё. — Он вернулся?

— И да и нет. Я хочу, чтобы ему показали дворец и местность вокруг, пока не приедут мои братья. Старайтесь поменьше разговаривать с ним, особенно о прошлом, в его отсутствие с ним произошли небольшие перемены. Называйте его только Фьёрн и никак иначе. Понятно?

— Конечно, принцесса, я всё исполню как вы велите. — Адел поклонился и поспешил исчезнуть.

Не теряя времени Лита отправилась к отцу. Государственные дела в военное время отнимали у Керина огромное количество времени, но он старался и держался молодцом, после восьмидесяти лет бездействия Керин с удовольствием брался за ту работу, где чувствовал себя нужным, но даже железному монарху нужен был отдых. По традиции Лита застала короля в опочивальне.

— Привет, родная моя, — Керин спал очень чутко, сказывалась Инквизиторская практика, он сразу почувствовал присутствие дочери.

— Экзель вернулся, отец.

— Что-о?! — Керин вскочил с постели.

Лита как можно короче рассказала отцу обо всём, что произошло и о своих мыслях, в том числе и о тайных. Керин слушал молча и внимательно, только изредка неодобрительно покачивая головой.

— Лита, родная моя, ты уверена, что стоит так поступать? Этим ты окончательно разорвёшь с ним все добрые и тёплые отношения.

— Да, отец, я хочу, чтобы он увидел Бертран и раз и навсегда поверил в то, что она не его дочь. Потеря памяти самое удачное время для этого маленького…

— Предательства, — прошептал Керин. — Это называется предательство, но не боишься ли ты, что память к нему вернётся?

— Боюсь, отец, именно поэтому, нам нужно действовать быстро. Я надеюсь, что мятежники не посмеют напасть на меня на свадьбе, но нужно быть готовыми ко всему.

Лита имела в виду клан убийц Танатос'Акхелос, в последние дни они словно с цепи сорвались, появились жертвы среди мирного населения, глава Ордена Ассасинов во всеуслышанье объявил, что убьёт королеву любой ценой. Королева не любила волноваться зазря, но даже её выдержка дала трещину. Никто в королевстве не мог с точностью сказать, как именно возник клан Танатос, эта информация передавалась только от матери к дочери, а покойная ныне королева Эстельера не успела поделиться знаниями с дочкой. Слухи бродили разные, в том числе и о причастности убийц к вторжению Сатурна. Разумеется подтвердить или опровергнуть эту информацию никто не мог.

— Отец, а что ты можешь мне рассказать о Танатос'Акхелос? Ведь во времена войны ты сталкивался с ними?

— Да, родная, сталкивался. — Керин потрепал дочь по голове. — Но я мало что знаю о них. У короля Элессара была страж-ассасин Эльви. Я видел её в бою лишь однажды, но и этого хватило для того, чтобы устрашиться. Безжалостная и абсолютно ничего не боявшаяся машина для убийства бесконечно преданная престолу. Её дочь Имбриэль убитая вами служила сначала Арамиэль, потом уже Эстель.

— Как их воспитывают, и чему они служат? Хоть что-то известно?

— Ты когда-нибудь сталкивалась со Станивом? — мрачно спросил Керин, Лита в ответ отрицательно покачала головой.

— Я слышала о нём. «Призрак Смерти» Хабека, как его называли. А он из Танатос?

— Да. Станив был спасён ещё во времена Валалайфида. Видишь ли в клане Танатос'Акхелос всем заправляют Великие Учителя — Патриархи и Матерь Убийства — Матриарх. Никто, даже сама королева не знает секретов их зверского обучения, лично я считаю, что над учениками с детства издеваются и безжалостно.

— Почему ты так думаешь? — Лита запоминала каждую фразу.

— Я уже говорил тебе, я видел их в действии. Для того чтобы научить кого-то двигаться с такой хищной грацией, нужно обладать зверской фантазией. Сомневаюсь, что смог бы выполнить удар ногой с разворотом в полёте на восемь раз. И ещё, все ученики Танатос привязаны к своим учителям на всю жизнь, не удивлюсь узнать, что они пользуются техникой сексуального подавления и доминирования. Станив почти полностью обезумел когда его учителя убили, я до сих пор не могу понять, каким образом мой брат подчинил его. Я на своей шкуре убедился в его мастерстве. Именно Станив выжигал мне глаз во время тех событий.

Дальнейшие комментарии были излишни. Керин провёл рукой по лицу словно вспоминая свой шрам. Но королева никак не могла успокоиться.

— Отец, чего от них можно ожидать? На балу у Императора моя команда справилась с ними очень легко, но чего мне ожидать, если они нападут на нас?

— Ожидай худшего. Учителя Танатос могут в одиночку перебить отряд боевых магов Ордена, боюсь даже Нильсену и Диамонду придётся туго.

В дверь постучали и внутрь просунулось лицо Адела: — Моя королева, мой король, Инквизитор прибыл во дворец. Он бродит в садах, но боюсь, что он может угодить в покои леди Майвен.

— Отец? — Лита испугано посмотрела на Керина, а тот немного устало потёр подбородок.

— Успокойся, родная. Чему быть того не миновать. Пусть гуляет, а если он и увидит Майвен, я думаю она не будет поступать глупо. Не препятствовать ему, Адел.

Жрец с поклоном удалился. Керин встал, прошёлся по комнате и несколько задумчиво уставился в окно. Лита уже давно стала замечать, что с отцом твориться неладное, он мог прерваться на середине важного разговора и уставиться в одну точку, а мог часами смотреть в окно и ничего не говорить.